Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Под солнцем коронавируса. "Музей" Юлии Вертелы

- Национальное спасение от холода - ватник и водка. Их можно совмещать. А можно применять по отдельности.
- Лежать в ватнике на изящном диване девятнадцатого века - изысканное удовольствие. Тепло и исторично, - Костик блаженно потягивал настойку, глядя на Лизу. - Вроде ты и быдло, а вроде - часть интеллигенции. В одной руке журнал «Колокол», в другой - рюмашка. В музее можно совмещать несовместимое. Дворянские вещицы и вещи тех, кто расстреливал дворян в семнадцатом году. Всё рядом, под одним стеклом.

Ю. Вертела, «Музей»




Этим летом под солнцем коронавируса вышел роман «Музей» современной петербургской писательницы Юлии Вертелы. Вышел как электронная книга в издательстве EKSMO-DigitaL, потому что магазины с бумажными изданиями на тот момент были повсеместно закрыты.Collapse )
promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…

Воспоминания о старом Павловске Б. В. Януша. Часть 16

Collapse )

***

Молодые годы наших родителей совпали с появлением в быту первых детекторных радиоприёмников, в наш же период радиофикация в новых совершенных формах получила очень широкое распространение.
Первый детекторный радиоприёмник отец смастерил сам, когда я был совсем маленьким, но он долго служил нам. Слушать на нём можно было только одну или две местных станции. Поводишь бывало тонкой проволочкой по кристаллику, вмонтированному в специальную оправку, нащупаешь нужную точку и услышишь в наушниках тихую музыку или речь диктора. С появлением ламповых приёмников отец купил у кого-то такой, называвшийся ПЛ-2 (приёмник двухламповый).



Приемник ПЛ-2

Это был небольшой ящичек, на верхней панели которого стояли две большие лампы и находилось несколько присоединительных гнёзд. На боковой же его стенке размещались две круглые ручки настройки. Приём вёлся на наушники. Для работы этого приёмника требовались громоздкие батареи двух напряжений, анодная и накала. Он также требовал очень хороших антенны и заземления. Для антенны отец использовал поставленный на двухэтажной сушилке длинный шест и одну из самых высоких лип, стоявших в нашем саду. Заземлением служило ведро, вкопанное глубоко в землю у стены нашего дома, к которому был припаян провод, идущий в нашу квартиру. Длинными тёмными морозными вечерами, сидя в тёплой и уютной комнате, мои родители буквально упивались музыкой, которую передавали радиостанции нашей страны и Центральной Европы. Тогда музыка и песни были красивые, не будоражившие тишину, а мелодичные и успокаивающие: вальсы, танго, фокстроты, румбы, отрывки из оперетт и опер, неаполитанские песни, романсы и русские песни, разговоров же было сравнительно немного. Потом отец приобрёл динамик, и тогда радиоконцерты могли слушать все находящиеся в комнате. Но большие осложнения вызывали батареи, они периодически садились и требовали новой зарядки. Почему-то устройства для этого отец ни купить, ни сделать не мог, и приходилось ему их периодически возить в Ленинград на работу для подзарядки, а они были весьма тяжёлые. Наверное, в начале 30-х годов наша промышленность начала выпуск нескольких типов ламповых приёмников, работавших от сети, это ЭКЛ-34, ЭЧС и другие. Отец тогда загорелся приобрести приёмник СИ-235.

Collapse )

Павловск. Госпитальная улица. Часть X. Госпиталь и "Монмартр"

Collapse )


Фрагмент плана Павловского села 1793 года: 1 - Госпиталь (Бренны); 2 - Военный госпиталь,
3 - дом штаб-лекаря В. И. Ритмейстера; 4 - въезд в Павловское село;
5 - сад и огород В. И. Ритмейстера


Следуя змейке, продолжим наше путешествие в историю и перейдём на нечётную сторону Госпитальной улицы, только теперь будем двигаться в обратном направлении, от конца к началу. Сегодня улица Госпитальная кончается на перекрёстке с Конюшенной и Гуммолосаровской улицами, а потому пройдёмся по ней вдоль участка, тянущегося от этого перекрёстка до начала Елизаветинской (ранее Широкой) улицы.
Collapse )

НОВЫЙ ОРФЕЙ

                                                                Ю. В.

Что я здесь делаю средь этой груды костей?

Прах, паутина и воздух какой-то липучий.

Будто напился в компании странных гостей,

Будто оставил надежду на солнечный случай...

Взгляд из могильного сна отвести не могу:

Тень одинокая и трёхголовое лихо.

Вдруг в тишине гробовой в воспалённом мозгу

Голос раздался, и стало спокойно и тихо:

 

«Мрачный Аид сегодня утратит трофей,

Цербер сглотнёт фантомы старого мифа.

В путь отправляйся, безумный, безумный Орфей,—

Снова пробудится к жизни твоя Эвридика».

 

Что это, явь или просто какой-то мираж?

Как угораздилось мне в тяжкий сон возвратиться?

Будто взлететь не успел на последний этаж,

Будто за окнами мечется женщина-птица...

Чьи имена повторяю, как мантру «Ом ма...»?

Стёрты из памяти вехи, и краски, и звуки.

«Бедная девочка, все посходили с ума!

Где твоя мама? Поищем, протягивай руки...»

 

Радужный шар хладных коснулся камней

Тоньше могильные плиты, суха повилика...

«Не оглянись, Нас умоливший Орфей,—

Да никуда не исчезнет твоя Эвридика!»

 

Чьи там глаза за плечами открыли родник?

Чьё розовеет лицо под каштановым пледом?

Будто бы запах, когда-то знакомый, возник,

Будто бы хрустнул песок под идущею следом...

Воздух все ярче, плотнее закрыты глаза,

В урне растает последняя горсточка пепла.

Не оглянусь, даже если бы Он приказал...

Ах, незнакомка, ты тоже, наверно, ослепла!

 

Дети играют под лаской зелёных ветвей,

Слух задохнулся в ворвавшемся девичьем крике.

Это не сон... «Я вернулась, вернулась, Орфей!»

Я узнаю тебя... «Здравствуй,

                                                 моя Эвридика!»