Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Categories:

Антонио Порта - забытый архитектор Павловска и Петербурга?


Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях

В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII - начала XIX века  [1].
Просматривая данный выпуск, я обратил внимание на то, что чертежи Больших каменных конюшен в Павловске автор выпуска О. И. Ламеко поместила в раздел работ неизвестных архитекторов. Излагая историю прежней атрибуции, исследовательница сообщает, что «в 1924 г. В. Н. Талепоровский причислил чертеж к выполненным в мастерской Ч. Камерона, в монографии 1939 г. - не включил ни в один из разделов каталога. В инвентарные книги 1938 и 1956 гг. проект был внесен без указания автора. В послевоенные годы Н. И. Громова на основании переписки хозяев Павловска с управляющим К. И. Кюхельбекером, предположила, что в строительстве конюшен последовательно принимали участие Ч. Камерон и В. Бренна» [1, с. 113].
Последняя версия и отражена сегодня на охранной доске, помещенной на стене Больших каменных конюшен. Однако, рассмотрев особенности исполнения чертежей, О. И. Ламеко приходит к выводу, что их исполнение нехарактерно для Ч. Камерона. Нехарактерно оно и для других основных персоналий, работавших в это время в Павловске, чьи атрибутированные чертежи присутствуют в каталоге - Дж. Кваренги, В. Бренны, Ф. Виолье, Ф. Кампорези, Г. Пильникова. Отсюда исследовательница делает вполне правомерный вывод, что в 1785 году проект Больших каменных конюшен в Павловске исполнил некий неизвестный архитектор. Об этом же косвенно свидетельствуют и процитированные в данном выпуске каталога отрывки из переписки Марии Фёдоровны с К. И. Кюхельбекером в сентябре 1784 года - апреле 1785 года [1, с. 113].
В то же время из анализа опубликованных чертежей можно с уверенностью утверждать, что этот неизвестный архитектор был приезжий - он не только писал аннотации к чертежам на французском языке, но и использовал в качестве меры длины французские туазы. Но кто был этот неизвестный архитектор? Возможно ли раскрыть его инкогнито?
Приблизиться к разгадке нам позволяют другие чертежи, помещенные в данном выпуске каталога. Аннотации к ним также исполнены по-французски, масштабная линейка также раскалибрована в туазах, но в отличие от чертежей конюшен они датированы 1788 годом и подписаны монограммой «А. Р.» [1, с. 108-112]. Ещё один неизвестный архитектор-иностранец, работавший в стиле классицизма и проекты которого волей судьбы занесло в Павловское село? Или это все тот же строитель Больших каменных конюшен? К сожалению, опубликованные в каталоге чертежи А. P. (охотничий домик, триумфальная арка и каменные ворота) не дают достаточно данных для сравнения с чертежами конюшен, а потому надо искать другие пути.
Несложный поиск приводит к единственному архитектору-иностранцу, работавшему в Санкт-Петербурге в последние десятилетия XVIII века и соответствующему латинским инициалам «А. Р.» - Антонио Порте. Это неизученный архитектор, как пишет исследователь петербургской истории и архитектуры В. В. Антонов:

«С 1780-х годов в Петербурге Джованни Антонио Порто, уроженец южной Швейцарии, работал каменным мастером при Кабинете, затем - архитектором "при разных строениях" (перестраивал, в частности, дворец Разумовского на Мойке, дворец в Ропше), в 1800-1809 годах служил в Монетном департаменте. На сегодня его достоверные работы - здания Монетного двора и Калининской больницы в устье Фонтанки» [2, с. 91].

Воспользуемся данными, приведенными В. В. Антоновым. Действительно, обращение к историческим источникам дает нам информацию, что 17 марта 1800 года император Павел I утвердил проект нового здания Монетного двора архитектора Антонио Порта. Закладка главного здания произошла 13 июня 1800 года, строительство завершено в 1805 году. А следовательно, в авторстве в данном случае можно не сомневаться.
Сравним детали внешнего архитектурного оформления Монетного двора (Илл. 1, 2)


Илл. 1. Монетный двор в Петропавловской крепости. Элементы архитектурного оформления


Илл. 2. Монетный двор в Петропавловской крепости. Служебные корпуса. Современное фото (источник фото - архитектурный сайт Citiwalls)

и таковые же на проектных [1, с. 116-117] и фиксационных [3, л. 73][1] (Илл. 3, 4) чертежах здания Больших каменных конюшен в Павловске.


Илл. 3. Большие каменные конюшни в Павловске. Фиксационный чертеж/копия с авторского чертежа [3, л. 73]


Илл. 4. Большие каменные конюшни в Павловске. План первого этажа [3, л. 71]

Для чего выделим характерные элементы каждой постройки, в первую очередь те, которые наиболее схожи.
Начнем с рустовки - имитации каменной кладки на стенах при помощи штукатурки. На фасадах Монетного двора использованы три вида рустовки: 1) «короткими» каменными блоками, 2) «длинными» каменными блоками и 3) рустовка углов чередующимися разномерными блоками.
На фасадах Больших каменных конюшен использовано два вида рустовки, типологически совпадающие с позициями 2) и 3) рустовки на фасадах Монетного двора. Особенно выделяется 3-й тип рустовки, где пространство между рустованными углами имеет гладкое штукатурное заполнение. Этот элемент обыгрывает по бокам парадные фасады обоих зданий.
Следующим характерным элементом являются сандрики - внешние карнизы над окнами, украшающие главный фасад. На здании Больших каменных конюшен они украшают окна, расположенные в обращённых к Садовой улице торцах боковых флигелей. Каждый торец имеет три оси, соответственно, и сандриков тоже три. Два крайних плоские, в виде «полочки», а средний - в виде фронтона. Точно такое же сочетание сандриков мы видим по центру фасада главного здания Монетного двора.
Еще одной доминантой парадного фасада Больших каменных конюшен в Павловске является арка, через которую проезжали в овальный внутренний дворик, где находились конюшни. Проездная арка украшена четырьмя дорическими колоннами (по две со стороны Садовой улицы и со стороны внутреннего дворика), подведенными под ее пяты. По бокам арка фланкирована рустованными пилястрами, и вся эта конструкция увенчана треугольным фронтоном, украшенным зубцами (дентикулами). Такие же зубцы продолжались по всему карнизу парадных фасадов здания.    
Обращаясь к главному фасаду Монетного двора, мы видим, что по его центральной оси расположен проезд с аркой (пусть и менее масштабный), а треугольный фронтон и карниз также украшены зубцами.
Но достаточно ли этого, чтобы охарактеризовать стиль конкретного автора? Сравним выявленные при анализе двух вышеназванных объектов архитектурные приемы со стилистикой какого-нибудь другого современника-архитектора. Например, Джакомо Кваренги. Просмотр опубликованных чертежей Кваренги [4, 5  и др.] выявляет то, что он:
1) предпочитал рустовку 1-го типа и практически не использовался рустовку 3-го типа;
2) если Кваренги использовал сандрики, то он никогда не чередовал на плоскости фасада разные типы оконных карнизов, как правило, они шли в ряд либо все «полочкой», либо «фронтоном»[2];
3) проезды с аркой нехарактерны для Кваренги (возможно, потому, что он не строил здания утилитарного назначения, где такие проезды были необходимы).   
Как видим, уже эти характерные признаки позволяют сделать вывод, что Кваренги не мог быть автором двух рассмотренных нами зданий.
Рассмотрим второе упомянутое В. В. Антоновым достоверное здание Антонио Порты - Калинкинскую больницу. В отличие от Монетного двора архитектор не строил заново, а всего лишь перестраивал здание, возведенное в 1779 году. К сожалению, чертежи Калинкинской больницы в версии А. Порты в настоящее время неизвестны, и приходится довольствоваться современным видом (Илл. 6), возможно, претерпевшим изменения за два с лишним века. Зато мы можем сравнить этот вид с чертежами [6, л. 1] (Илл. 5), фиксирующими фасады здания до вмешательства архитектора, происходившего в 1799-1800 годах.


Рис. 5. Фасад здания Калинкинской больницы до перестройки [6, л. 1]


Илл. 6. Главный фасад исторического здания Калинкинской больницы. Современное фото (источник - https://babs71.livejournal.com/616490.html)

Мы видим, что главным отличием является спроектированная А. Порта огромная арка, врезанная по центру фасада, типологически совпадающая с аркой Больших каменных конюшен в Павловске и проездом по центру главного корпуса Монетного двора. Кроме того, сложное оформление лицевого фасада (допортовский фасад расчленялся лопатками, между окон были устроены филенки, а центр акцентирован раскреповкой с аттиком) сменилось своеобразным минимализмом: гладкие стены[3] и по сторонам арки во втором этаже по паре окон украшены сандриками в виде фронтона. Возможно, что изначально отделка была богаче, но так или иначе современный облик постройки дает нам не очень много деталей для анализа.
Еще одним зданием, в строительстве которого участвовал А. Порта, является здание Медико-хирургической академии. Как утверждают современные источники, оно было начато в 1799 году по проекту нашего архитектора, работавшего на его постройке до 1803 года, и закончено в 1809 году под руководством А. Н. Воронихина [7]. Существуют различные мнения насчет доли участия каждого из них, но логично предположить, что проект здания принадлежал все-таки Порте, а Воронихин мог внести только незначительные изменения и разработать внутреннюю отделку. В таком случае внешний облик здания правомерно взять как материал для анализа.
В отличие от рассмотренных ранее зданий Главное здание Медико-хирургической академии (Илл. 7, 8) имеет портик и довольно широкий пологий купол, который схож с куполом круглой башни, входящей в комплекс построек... Монетного двора. Кроме того, портик увенчан фронтоном, украшенным с трех сторон зубцами, аналогично фронтонам, украшающим Большие каменные конюшни и Монетный двор. Однако данные признаки не является исключительным предпочтением данного архитектора. У Дж. Кваренги примерно поровну встречаются фронтоны с зубцами и без и изредка встречаются купола по своей пологости приближающиеся к куполам Порты. Впрочем, купол - редкость в творчестве Кваренги, он его почему-то не любил.


Илл. 7. Медико-хирургическая академия. Главный корпус. Элементы архитектурного оформления


Илл. 8. Медико-хирургическая академия. План. 1861

Зато за колоннами портика по центру здания мы обнаруживаем уже знакомое нам сочетание сандриков: «полочка» - треугольный фронтон - «полочка».
Перейдем к служебным флигелям академии. Они представляют собой замкнутые прямоугольные дворы (каре) с уже знакомыми нам пологими куполами по четырем углам (Илл. 9, 10).


Илл. 9. Медико-хирургическая академия. Служебное каре. Элементы архитектурного оформления. Современное фото (источник - архитектурный сайт Citiwalls)


Илл. 10. Медико-хирургическая академия. Служебное каре. Фрагмент. Хорошо видно, как окна (за исключением крайнего справа, сохранившего прежние пропорции) пробили вверх. Современное фото (источник - архитектурный сайт Citiwalls)

Здесь же мы снова находим и треугольные фронтоны с зубцами по трем сторонам, но, кроме того, на одном из уличных мы видим аркады, напоминающее перестроенные каретные сараи и аналогичные по архитектурному решению аркадам каретных сараев Больших каменных конюшен в Павловске. На первом этаже когда-то располагались широкие ворота собственно каретного сарая, на втором - небольшое квадратное окно служебного помещения, и все это вписано в ниши с арочным завершением, создавая иллюзию аркады. Сегодня проемы ворот заложены и в здании Академии, и в здании павловских конюшен, превращенных в жилой дом и конторы различных организаций. Кроме того, на фасадах флигеля Медико-хирургической академии квадратные окна второго этажа превращены в прямоугольные, для чего расширены вверх с пробитием выше арочного завершения.
Таким образом, здание Медико-хирургической академии по деталям внешнего архитектурного оформления логично ложится в ряд построек Антонио Порты, включая Павловские конюшни.
Существует еще одно здание, которое знаток Петербурга А. А. Иванов атрибутировал А. Порте на основании выявленных документов. При этом В. В. Антонов оспаривает эту атрибуцию, предполагая, что А. Порта был всего лишь строителем дома, предлагая на роль архитектора Дж Кваренги, в архиве которого в Бергамо обнаружились поэтажные планы этого дома. Речь идет о бывшем доме португальского консула Д. П. Лопеса. Дом этот расположен по адресу: Большой проспект Васильевского острова, 28 и позднее в нем располагалась типография Академии наук (Илл. 11).


Илл. 11. Дом португальского консула (Типография Академии наук) на Большом проспекте Васильевского острова, 28. Современное фото (источник - архитектурный сайт Citiwalls)

Строился этот дом в 1808-1809 годах.
Первое, что бросается в глаза - рустовка 2-го типа на первом этаже, схожая с рустовкой Больших каменных конюшен в Павловске и нехарактерная для Кваренги. Далее следует отметить шестиколонный портик с треугольным фронтоном с зубцами над ним. И - самое главное - на парадном фасаде трижды использована уже знакомая нам композиция сандриков - «полочка» - треугольный фронтон - «полочка», что исключает авторство Дж. Кваренги. Но и это еще не все: к левому боковому фасаду (Илл. 12) пристроены ворота с аркой, под пятами которой встроены дорические колонны - прием, который мы уже наблюдали в Павловске. На самом деле это архитектурное решение достаточно редкое в Петербурге, самым ярким примером является арка Новой Голландии (Илл. 13), построенная Валлен-Деламотом. В свою очередь Кваренги компоновал арку и колонны так, что колонны, как правило, поддерживали карниз, нависающий над аркой, а не саму арку.


Илл. 12. Дом португальского консула (Типография Академии наук) на Большом проспекте Васильевского острова, 28. Современное фото (источник - архитектурный сайт Citiwalls)


Илл. 13. Арка Новой Голландии. Современное фото (источник - http://russia-ic.com/img/news/news_22418_n.jpg)

Таким образом, в споре об авторстве в данном случае следует поддержать А. А. Иванова, а наличие поэтажных планов в Бергамо может объясняться профессиональным интересом Кваренги к работам своих современников. Тем более что эти два архитектора наверняка были знакомы.
Есть ли еще в Петербурге и окрестностях постройки, связанные с именем А. Порты? В. В. Иванов упоминает, что с именем этого архитектора связывают перестройку Ропшинского дворца. Действительно, в 1785 году Ропшинский дворец приобретает придворный ювелир Иван Лазаревич Лазарев, а в 1788-1800 годах «придворный архитектор де ля Порта», в котором узнается наш Антонио Порта производит масштабную архитектурную реконструкцию имения, при этом внешний облик Ропшинского дворца преобразился из барочного в классический. При этом некоторые источники утверждают, что И. Л. Лазарев был как бы подставным лицом и приобрел дворец по просьбе великого князя Павла Петровича, которому и продал реконструированную усадьбу в 1801 году незадолго до гибели императора.
Обратимся к современному виду фасада дворца в Ропше (Илл. 14) и внимательно рассмотрим портик с колоннадой (к сожалению, в наши дни уже разрушенный), увенчанный уже знакомым нам треугольным фронтоном с зубцами. Портик этот покоится на рустованной аркаде, что, как и оформление фронтона, не противоречит стилю А. Порты.


Илл. 14. Ропшинский дворец. 1900 (Источник - сайт: http://winterpalaceresearch.blogspot.com/2018/09/rare-interior-photograph-of-ropsha.html)

Но самое главное - за колоннами портика мы видим уже знакомое нам навязчивое сочетание сандриков - «полочка» - треугольный фронтон - «полочка»!
Получается, что именно этот элемент почему-то стал своего рода творческой подписью архитектора и в сочетании с менее строгими признаками его необходимо признать надежным идентификатором работ А. Порты.
В. В. Иванов упоминает еще один дворец в Петербурге, в перестройке которого участвовал А. Порта - дворец К. Г. Разумовского на Мойке. Обратившись к его истории и к его фасадам, мы видим, что они несут на себе отпечаток разных эпох и неясно, что из этого может относиться к творчеству интересующего нас архитектора. Зато другой перестраивавшийся примерно в это время дворец К. Г. Разумовского - в Батурине на Украине гораздо более перспективен для исследования на предмет авторства. В начале XX века была высказана гипотеза, что дворец этот строил или перестраивал знаменитый Чарлз Камерон. Гипотеза эта никогда не была подтверждена документально, но стилистический анализ фасадов дворца позволяет ее отвергнуть - целый ряд признаков этой гипотезе противоречит. Зато над одним из парадных фасадов красуется узнаваемый треугольный фронтон с зубцами, а ниже над тремя центральными окнами помещено уже знакомое нам сочетание сандриков: «полочка» - треугольный фронтон - «полочка» (Рис. 15), что позволяет выдвинуть гипотезу об авторстве Антонио Порты. Следует обратить также внимание на пологие купола над боковыми ризалитами и странный готический одиннадцатиступенчатый аттик[4], подымающийся над ступенчатым фронтоном - довольно редкая в это время и в этой архитектурной среде деталь.


Илл. 15. Батуринский дворец. Современное фото (источник - http://photogoroda.com/foto-519083-dvorec-razumovskogo-v-baturine.html)

Настало время вернуться к проектам из коллекции Павловского дворца, подписанных монограммой «А. Р.».
Начнем с чертежей, идентифицированных О. И. Ламеко как «охотничий домик в Павловске?» [1, с. 108-111]. Мы видим (Илл. 16-20), что этот домик увенчан плоским характерным для А. Порты куполом, кроме того стены его рустованы рустами 2-го типа (длинными), вот, пожалуй, и все, что перекликается с рассмотренными нами выше признаками, но ведь и постройка эта не монументальная и не могла вобрать в себя все множество вышерассмотренных приемов. Зато на этих чертежах мы впервые видим то, как архитектор решает проблему интерьера.


Илл. 16. Монограммист А. Р. Охотничий домик в Павловске (?). Главный фасад. 1788 [1, с. 108]


Илл. 17. Монограммист А. Р. Охотничий домик в Павловске (?). Фасад со стороны ротонды. 1788 [1, с. 108]


Илл. 18. Монограммист А. Р. Охотничий домик в Павловске (?). Боковой фасад. 1788 [1, с. 109]


Илл. 19. Монограммист А. Р. Охотничий домик в Павловске (?). Продольный разрез. 1788 [1, с. 109]


Илл. 20. Монограммист А. Р. Охотничий домик в Павловске (?). Поперечный разрез. 1788. Фрагмент [1, с. 110]

Еще более бедна на характерные детали триумфальная арка [1, с. 111-112] (Илл. 21), единственная характерная для Порты деталь - арка, пяты которой опираются на колонны, аналогично арке Больших конюшен в Павловске и проездной арке дома Лопеса на Большом проспекте Васильевского острова.


Илл. 21. Монограммист А. Р. (?). Триумфальная арка. Фасад и разрез [1, с. 111]

И наконец - каменные ворота [1, с. 112-113] (Илл. 22), где единственным «маркером» является готическая лесенка на верху, напоминающая ступенчатый аттик на гетманском дворце в Батурине. Но от этого чертежа не хочется отводить взгляд, он напоминает что-то еще - этот прорезающий ворота антаблемент, арка над ним, расстановка колонн... Ведь это же что-то очень-очень знакомое! Конечно же, рядом должен стоять Памятник родителям в Павловске.


Илл. 22. Сверху: Монограммист А. Р. (?). Каменные ворота. Фасад. [1, с. 112]. Снизу: Памятник родителям. Фиксационный чертеж [3, л. 105]

Никто не обращает внимания на то, что подобный антаблемент архитектурно бессмысленен: он прорезан триглифами, имитирующими торцы балок перекрытия, и при этом его центральная часть «висит» в воздухе в обоих проектах, то есть происходит имитация того, что для грамотного в архитектуре зрителя со всей очевидностью быть не может. Не слишком ли редкое совпадение, чтобы быть случайным?
А почему бы и нет?!
Авторство Памятника родителям документально не установлено. Ранее выдвигались версии в пользу Ч. Камерона и Н. Львова, но О. И. Ламеко определила, что единственный неподписанный чертеж памятника, датируемый «около 1787 года», по особенностям графического исполнения принадлежит Г. П. Пильникову [1, с. 149].
В то же время мы знаем, что Г. П. Пильников - это архитектор Павловского села, который на месте исполнял проекты разных архитекторов, в том числе Ч. Камерона и Дж. Кваренги, возможно, и Ф. Виолье, и в ходе работы, естественно, копировал чертежи для себя и для мастеров, а заодно и переводил французские туазы в знакомые русским работникам сажени. Не мог же он в самом деле передавать рабочим из рук в руки чертеж, где стола резолюция Екатерины II или Павла Петровича! Так почему бы ему не строить по чертежам еще одного архитектора?
И если в 1785 году начали строить в Павловске по проекту А. Порты Большие каменные конюшни (закончили в начале 1790-х), то почему бы не заказать этому архитектору в 1787 году проект Памятника родителям, а в 1788 году - возможно, так и не выстроенный «охотничий домик»?

Существует еще одна загадка - почему чертежи Больших каменных конюшен не подписаны? Почему на других листах стоит только монограмма «A. P.»?
Ответ на это даёт биография архитектора. Среди указов Екатерины за 1782 год есть и такой:

«№ 73

Адам Васильевич! Принятым по соизволению нашему надворным советником Рейфенштейном в службу нашу архитектору, каменному мастеру и штукатору Франциску Кампорези по тысяче по двести рублей, и каменным мастерам Иоганну Антонию Порта, и Иоганну Павлу Берти каждому по семисот рублей на год повелеваем производить из Кабинета, начиная с 16 февраля сего года и для снабжения их выдать им сие жалованье по первое сентября нынешнего года.

Екатерина
В Царском селе
июля 1782» [8, л. 119].

Из него следует, что Антонио Порта был нанят для работы в России Иоганном Фридрихом Рейфенштейном, который несколько лет назад уже привел в Россию двух замечательных архитекторов - Дж. Кваренги и Дж. Тромбара. Вот только прибыл А. Порта в Россию... как каменный мастер.
Однако не все так просто. В фонде Горной экспедиции Колыванской губернии имеются  документы о направ­лении маркшейдерского ученика Колывано-Воскресенских заводов  А. И. Молчанова в Петербург для обучения «каменной кладке и основам архитектурной науки». Из этих документов следует, что по распоряжению Кабинета ее Императорского Величе­ства А. И. Молчанов был отдан для обучения каменной кладке и началам архитектуры «практическому архитектору» итальянцу Антонио Порта. По окончании учебы, 15 мар­та 1790 г., Антонио Порта выдал Молчанову аттестат за собственноручной подписью с приложением печати: «находясь в ведении моем с 786 года, обучен мною каменной кладке совершенно, так что сие мастерство он, Молчанов, производить сам собою может, яко довольно на практике испытанной человек, с наилучшим успехом. А сверх того, занимался он довольно учением и архитекторской науке, в которой такоже немалое приобрел он знание» [9, c. 193, 10, c. 199]
Отсюда следует, что Антонио Порта, состоявший в ведомстве Кабинета как каменный мастер, по указанию своего руководства занимался обучением не только предмету своего номинального ремесла, но и... «архитекторской науке»! Тем не менее в 1793 году Порта по-прежнему оставался каменным мастером в ведении Кабинета [11, л. 636]. А потому, строго говоря, он и не мог подписывать свои проекты как архитектор. Это не значит, что он не мог исполнять как архитектор частные заказы, как, например, делал его коллега Луиджи Руска по крайней мере с 1790 года [12, с. 51-55]. Луиджи Руска получил должность архитектора в 1800 году. Не позднее 1799 года стал архитектором и Антонио Порта, до 1809 года служивший в Монетном департаменте.
Далее, как утверждает В. В. Антонов, «зодчий с женой Ульяной Карловной уехал в Смоленскую губернию, где купил сельцо Туренское и, совершенно обрусев, получил дворянство и стал местным помещиком. К 1824 году относится последнее о нем упоминание» [2, с. 91].

P. S. Уже выявленные работы позволяют рассматривать А. Порту как одного из значительных творцов русского классицизма и побуждают искать другие его работы. В Петербурге привлекает, например, внимание дом Саввы Яковлева, расположенный по адресу: Гороховая ул., 45/Садовая ул., 38 (Илл. 23).  Архитектор дома не известен, датой постройки дома считают 1780-е годы. В архитектурном оформлении дома используется рустовка 2-го типа, есть здесь и треугольный фронтон с зубцами. Но самое главное - неоднократно встречается знакомое нам характерное сочетание сандриков на фасаде.


Илл. 23. Дом Саввы Яковлева (Гороховая ул., 45 / Садовая ул. 38). Современное фото (источник - архитектурный сайт Citiwalls)

В то же время есть в Петербурге здание (по адресу: набережная канала Грибоедова, 55 / переулок Гривцова, 14-16 / Казанская улица, 30-32) с таким же сочетанием сандриков и 2-м типом рустовки (Илл. 24), перестроенное в 1790-1793 года Луиджи Руской.


Илл. 24. Один из корпусов ИТМО по адресу: набережная канала Грибоедова, 55 / переулок Гривцова, 14-16 / Казанская улица, 30-32

В то же время для других работ Руски это сочетание сандриков нехарактерно, его работы имеют другие характерные признаки. Возможно, данное совпадение случайно и объясняется тем, что оба архитекторы - швейцарцы и принадлежали к одной архитектурной школе и имели перед собой в юности одни и те же архитектурные образцы. А может быть, дело в том, что кроме Л. Руски над обликом этого дома работали и другие архитекторы уже в XIX веке, такие как А. Адамини и И. А. Мерц, не говоря уже о том, что к Н. М. Карадыгину, для которого трудился Л. Руска, здание попало в 1790 году, и кто его строил раньше (и строил ли), мы не знаем...

P. P. S. Еще одним архитектором, который как минимум дважды использовал характерное для А. Порты сочетание сандриков был Н. Львов - наверное, самый восприимчивый из русских архитекторов, который, можно сказать, «шпионил за новинками Камерона и Кваренги и тут же использовал характерные элементы их стиля. Характерное для А. Порты сочетание сандриков, возможно, подсмотренное Львовым в Павловске или, к примеру, на доме Саввы Яковлева, использовано в проекте дома П. А. Соймонова на Выборгской стороне [13, с. 99-100], датируемого 1780-ми годами, а также на фасадах служебных флигелей подмосковной усадьбы Вороново [13, с. 160-163]. Однако максимальное количество реплик данного сочетания сандриков находится на фасаде Главного дома в усадьбе Знаменское-Раек в Тверской губернии (Илл. 25), который начали строить в 1787 году.


Илл. 25. Главный дом в усадьбе Знаменское-Раек. Современное фото

Впрочем, документального подтверждения авторства Львова для этой усадьбы до настоящего времени не обнаружено, а потому нельзя исключать, что к созданию этой усадьбы причастен и наш швейцарец.



[1] Продольный разрез фиксационного чертежа совпадает во всех деталях с проектным чертежом неизвестного архитектора, опубликованном в упомянутом каталоге.
[2] Ч. Камерон также никогда не чередовал сандрики разных видов..
[3] Как прием архитектурный минимализм, при котором основная часть стен остается гладкой, без налепленных на нее карнизов, наличников, тяг и т. д., характерен в России в рассматриваемый нами период времени для нескольких архитекторов: И. Старова, Дж. Кваренги, Н. Львова и, как мы видим, для А. Порты (обращенные к Павловскому селу фасады Больших каменных конюшен практически лишены архитектурной отделки, как и фасады Калинкинской больницы).
[4] Предполагают, что по количеству букв в фамилии Разумовский.
Tags: Антонио Порта, Монетный двор, Павловск, Ропшинский дворец, Санкт-Петербург, Сергей Выжевский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments