Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Category:

Воспоминания о старом Павловске Аси Розенфельд. Часть 2

Начало

Где-то в 1937-1938 годах в Павловске начались пожары. То, что это были диверсии обиженных советской властью врагов советского режима, да и всяких уголовников - в этом нет сомнения. Пожары нанесли Павловску непоправимый урон - лучшая часть интересных с точки зрения архитектуры деревянных особняков Павловска сгорела дотла.

Я училась тогда во 2-й железнодорожной школе во вторую смену. Не успевало стемнеть, как окна школы освещались пламенем начинающихся пожаров.
Не успевал сгореть один дом, как тут же начинал гореть другой уже совсем в другой стороне или рядом, и так целыми вечерами и ночами. Мы часто бросали уроки и бежали на пожар. То это было у Северной Швейцарии, то в стороне крепости «Бип», то в стороне пруда у Чугунных ворот.
Однажды ночью я проснулась по естественной необходимости и пошла к двери. Вдруг я услышала прямо за дверью тихий шёпот, чирканье спичками, чертыхания и почувствовала запах керосина. Я тихо стала будить папу и маму. Когда они проснулись, стало попахивать дымом. Наша комната имела три двери: одна - в сторону веранды, там теперь была комната соседей; вторая - в сторону бывших хозяев нашей квартиры, и третья - в кухню, где и был выход. Родители тихо открыли все двери, разбудили соседей. Соседи вышли к нам, и мы все вместе открыли двери в кухню, а там уже разгорелся костёр у входной двери к нашим соседям с веранды.
Общими усилиями пожар удалось затушить, и мы, взволнованные и расстроенные, улеглись спать. Но провести спокойно остаток ночи не удалось. Где-то через час, полтора мы вздрогнули от истошного крика моего брата: «Горим, горим!». Брат спал у окон, и в окна пробивались свет и огонь от пожара. Мы вскочили - горел дом через дорогу, прямо напротив нашего, наискосок, рядом с голубым особняком. Это была красивая обновлённая двухэтажная дача. Сгорела дотла. Правда, всем жителям удалось спастись. Утром на пепелище они собирали полусгоревший скарб.
Уже не помню, когда прекратились пожары. Казалось, что сгорело полгорода.
Ещё из событий тех лет врезались в память: ночная передача о коварном убийстве С. М. Кирова, выступление Сталина по радио, к которому Павловск, как и вся страна, готовились, как к празднику: на агитучастках висели флаги и огромные портреты Сталина, гремели динамики.
Помню празднование 100-летия со дня гибели А. С. Пушкина, состоявшееся в бывшей немецкой кирке, и моё выступление с докладом о жизни поэта с декламацией наизусть под бурные аплодисменты стихотворения Лермонтова «На смерть поэта». Я уже была в Павловске «известным» артистом-декламатором. О торжестве и моём выступлении напечатали в пушкинской районной газете.

кирха 1974.jpg
Кирха в 1974 году

Очень хорошо помню все наши революционные праздники плюс празднование Нового года - красивейшие балы-маскарады по этому поводу - в 6 классе. Я с подругой Ариадной стали победительницами маскарада, она - как Царевна-ночь, а я - как Царевна-лебедь.
Мой брат кончал в это время в этой же школе 10 класс. Его друзьями были способные, энциклопедически развитые, интеллектуальные ребята, целеустремлённые к знанию, поэзии, искусству; почти все они погибли, как и мой брат, в боях за Родину в Великую Отечественную войну. Они составляли комсомольский актив и создавали интересную общественную обстановку в школе.
Помню, как мы ходили на демонстрации 1 мая и 7 ноября по улице Революции до Дворцовой площади, где обычно происходил митинг, а потом расходились по парку, ходили во Дворец.
Незадолго до войны нас принимали в комсомол. Это был незабываемый день. Секретарь нашей комсомольской организации Олег Василевский был поэтом, писал стихи. Случайно я встретилась с ним в 1942 году перед его перед отправкой на фронт. Это произошло в эвакуации в далёкой Вологде, тогда он передал мне свои военные стихи.




Вскоре он погиб на фронте. А мой брат Беня Гельтман, учась перед отправкой на фронт в Великом Устюге, печатал свои стихи в районной газете.
Помню и финскую войну, трудности с питанием, когда мы из Павловска всей семьёй рано утром выезжали в Ленинград за яйцами. В одни руки давались только 10 яиц. Мы вставали в длиннющую очередь в гастрономе на Загородном проспекте и доставали яйца.
В баню тоже ездили поездом в Ленинград в Казачьи бани около Витебского вокзала.

2 - Зиновьев ИИ - Художник и заказчик - 1882.jpg

В Павловске где-то тоже были бани, но в них всегда были длинные очереди, и они не были такими комфортабельными.
На пригородных поездах, хотя это были не электрички, нам, детям, тоже очень нравилось ездить. Здесь были детские вагоны с занавесочками с развешенными иллюстрациями к произведениям детских писателей и поэтов. В них всегда было много воздуха, света и мало народу. Мы всегда пользовались детскими вагонами. Туда без детей не пускали. Постоянно там был проводник, который следил за порядком. Помню также школьные экскурсии в Ленинград на поезде, главным образом в ТЮЗ на Моховой, в Мариинский театр, в цирк, а особенно на новогодние ёлки, которые тогда проводились с особым блеском в дни зимних каникул в разных домах культуры.
В школу с утра мы ходили стайками, ко мне присоединялись ученики, идущие из Заречного Павловска. Мы с Марата сворачивали на улицу 1 Мая, а они - с шоссе Революции на узкую аллею, проходившую вдоль большого рва-канавы, протянувшейся от пруда у Чугунных ворот до самой школы. Сейчас ров засыпали, и вместо него тянется прекрасная тройная берёзовая аллея.
В парк Павловск II, на так называемую Большую Звезду, мы ходили редко. Это был настоящий густой тёмный лес с вековыми хвойными деревьями, заслонявшими небо. Там было всегда сыро, пасмурно, темно и мрачно. И люди предпочитали не ходить его узкими тёмными просеками, а идти до станции Павловск II по улице Революции, пролегающей рядом вдоль парка.
Не успели мы закончить 8 класс, только-только 20 июня закончили экзамены, - 22-го я получила документы, а также первый мой паспорт, - как грянула война.
Сотни павловчан собрались днём в 12 часов у репродукторов у дворца и на улице Красных Зорь, чтобы услышать речь Сталина. Наш выпускной вечер мы устроили уже не в школе, а у одной нашей соученицы, Фани Бернштейн, родители которой владели прекрасной двухэтажной дачей у самой железной дороги, примерно там, где сейчас находится большой мебельный магазин в Павловске. Мы веселились, но угроза уже нависла над нами всеми.
Из мальчиков нашего класса в живых после войны остался только Саша Облонский, и то потому что он был младше всех.
Трагичной оказалась судьба семьи Фани Бернштейн. Её отец и брат остались в своём доме и были расстреляны и сожжены вместе с другими павловскими евреями.
После войны бывшие учащиеся 2-й железнодорожной школы каждый год 29 мая собирались у здания школы. Я в связи с 25-летним отсутствием на этих встречах не была и о них не знала. Только в конце 70-х я где-то раз или два застала эти встречи, но это были одни только слёзы, из моего класса - никого, из класса моего брата - одна или две девочки. Не знаю, может быть, и сейчас эта традиция осталась.
Особенно запомнилась мне встреча с сыном заведующего довоенной Павловской аптекой Флексером. Аптека находилась на улице Красных Зорь, в каменном здании, сейчас там с одной стороны - парикмахерская, а с другой - трикотажный магазин.

1796 с орлом-Предместье-Конюшенная.jpg

Сын заведующего, еврей, на фронте попал в плен, выжил, выдав себя за татарина. В этой аптеке в Павловске работала моя мама фармацевтом.
С начала войны парк стал казаться заросшим и заглохшим. На полянах и холмах колосились высокие травы или стояли неубранные стога сена. В эти дни мы, школьники, рыли противотанковые рвы за железной дорогой, за Павловском II. Я на этих работах упала в обморок, меня отвезли в Пушкинскую больницу имени Семашко, где признали гепатит.
Вскоре я выписалась домой. Павловск опустел. К этому времени мой брат Беня закончил 4 курс биологического факультета Ленинградского государственного университета и должен был поехать на практику в Закавказский заповедник. Вместо этого он со своим товарищем, тоже павловчанином, Петей Петровым, ушли в Павловский военкомат. Несколько дней их, как и других павловских новобранцев, держали в здании 1-й школы, а потом отправили в офицерское училище в Великий Устюг для получения военной специальности. В 1943 году оба - и брат, и Петя - погибли на Курско-Орловском фронте.






Не помню точной даты, но через небольшое время после отправки их в Великий Устюг, это было в августе, утром я получила очередное треугольное письмо от брата, и тут же решила поехать в Ленинград на работу к маме и папе и обрадовать их.
Я побежала к станции Павловск I. Проходя мимо рынка, вдруг услышала рёв самолёта и увидела, как с неба посыпались как будто маленькие спичечные коробочки. Через мгновение раздался взрыв, пламя, всё забурлило в пожаре.
Так была уничтожена железнодорожная станция Павловск I с прилегающим к ней вокзалом и курзалом.
Я помчалась на станцию Павловск II, надеясь там сесть на поезд, но на дверях вагонов висели люди, в тамбуре было полно народу, поезда почти не останавливались, уехать было уже невозможно. Я вернулась домой и увидела пятитонный грузовик, стоящий около нашего дома и заполненный уже чьими-то вещами и людьми. Из комнаты выбежали с вещами и слезами мама с папой и, увидев меня, закричали:
- О! Слава Богу! Где же ты была? Мы чуть с ума не сошли!
Оказывается, папе с работы (папа работал заместителем главного бухгалтера в Г<лавном> у<правлении> шос<сейных>дор<ог> НКВД.) срочно дали грузовик, чтобы эвакуировать своих работников, живущих с семьями в Павловске. Нам остался в грузовике кусочек места, который мы загрузили главными вещами. Взяли перину, на которой можно лежать, документы, фотографии, постель и одежду, поправили занавеси на окнах, закрыли дверь и уехали, рассчитывая через месяц, ну, максимум через два вернуться обратно - так велика была вера в силу и мощь родной страны.
Когда наш грузовик уже подъезжал к вокзалу Павловск II, нас дважды бомбили, пришлось прятаться в канавах. Дальше нам повезло - без остановок мы доехали до Ленинграда, затем до Ладоги и отправились в далёкую эвакуацию. Папа, как и все мужчины с его работы, остался в Ленинграде и выехал вместе с организацией уже по Дороге жизни.
Возвращались мы из эвакуации из города Молотова (Пермь) сразу же после окончания войны - 6 июня 1945 года. Весь наш состав эвакуированных, состоящий из теплушек, был остановлен на станции Оредеж. Оказалось, что в Ленинград пропускают только составы со строительными рабочими для восстановления города.
Но начальник станции Оредеж увидел нас, сидящих на жалком скарбе посреди вокзала, на открытой платформе, несчастных папу и маму, потерявших сына на фронте и уже совсем не молодых - папе было уже 58 лет, маме - 48, совсем нищих - и дал нам бесплатно возможность сесть на паровоз, который он отправлял в Ленинград на ремонт. Так мы транзитом поехали в Ленинград, проехали мимо находящегося рядом с Павловском совершенно разрушенного аэродрома. Но где же Павловск? Что это?
На месте Павловска торчит у железнодорожного полотна только одна водонапорная башня. Весь густой вековой лес Павловска II вырублен. Нет больше Большой Звезды. Сразу от железнодорожного полотна и до самого горизонта торчат одни голые пни, насколько глаза хватает, простирается огромная пустошь с торчащими останками деревьев (70 тысяч деревьев фашисты вырубили в Павловском парке).
В Ленинграде нам жить было негде. Ночевали на вокзале. С утра мы с папой сразу поехали в Павловск. К нашей радости, дом наш уцелел, однако квартира оказалась занятой. Там проживала семья доморощенного поэта Гроссмана с пятью детьми мал мала меньше.
Обстановка, в которой они жили, была более чем нищей, спали на полу. Мебели, конечно, никакой не было - нашу мебель увезла в Германию соседка-эстонка Галя. Мы посмотрели, расстроились и ушли. Вместе с мамой мы все пришли к мнению, что грех выселять нищую семью с малыми детьми. Мы, взрослые, как-нибудь обойдёмся.
Мы были такие расстроенные, что даже не имели сил пройтись по парку, дойти до развалин дворца. В Павловск после этого мы долго не ездили. Слишком тяжёлые были воспоминания о нашем погибшем на фронте Бене.
В 1949 году я закончила филологический факультет ЛГУ и вышла замуж за военно-морского врача Абрама Григорьевича Розенфельда и уехала с ним по назначению. Вернулась я в Ленинград уже после выхода мужа в отставку, в 1970 году, с тремя детьми, двое из которых были уже студентами, а младшая Злата, одиннадцати лет, была ученицей сразу двух школ - общеобразовательной и музыкальной.


В клипе использованы акварели с видами Павловска Аси Розенфельд (Гельтман).
Tags: Ася Розенфельд (Гельтман), Воспоминания о старом Павловске, Музей истории города Павловска, Павловск
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments