Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Category:

Воспоминания о старом Павловске Аси Розенфельд. Часть 1

Читатели нашей рубрики, уже заметили, что довоенный Павловск мы видим преимущественно глазами детей. На самом деле дети эти потом выросли и написали воспоминания о своем детстве в Павловске уже в зрелом возрасте. Вот и сегодняший автор - не исключение. Ася Гельтман (в замужестве Розенфельд) (1925-2005) жила в Павловске впервые в 1929-1941 годах, а затем в 1970-1980-х годах. Последние годы жизни она провела в Израиле, но родной Павловск не забывала и передала через свою дочь свои короткие, но емкие воспоминания в Музей истории Павловска. Известны акварельные работы Аси Розенфельд, посвященные Павловску. А ее дочь - Злата Раздолина - стала известной певицей, в репертуаре которой есть песни на стихи поэтов серебряного века, в том числе Анны Андреевны Ахматовой.



В 1929 году я, четырёхлетняя девочка, вместе со своими родителями Песей Абрамовной и Залманом Бенциановичем Гельтманами и восьмилетним братом Бенцианом переехали из Перми на постоянное жительство в г. Слуцк Ленинградской области, как тогда назывался Павловск.
Мы поселились у самого входа в парк, на улице Марата (ныне улица Госпитальная. - С. В.) в доме № 3 . Это был особняк, окружённый такими же деревянными особняками, двухэтажный, с мезонином. Снаружи дома со стороны двора на второй этаж вела деревянная лестница.
Наша семья занимала одну комнату на первом этаже площадью двадцать четыре квадратных метра с двумя красивыми изразцовыми кафельными каминами - одним из белого кафеля (в стене), другим - из изразцового, цветного (в середине).
К комнате примыкала огромная, около шестидесяти квадратных метров, веранда со стёклами-витражами, с выходом прямо на северо-восток в закрытый садик, огороженный железной невысокой решёткой, заросший кустами сирени и жасмина, с огромной вековой пихтой. Утром, когда вставало солнце и освещало комнату (её два окна и фасад дома выходили на юго-восток), витражи веранды зажигались божественными разноцветными огнями, и впечатление от этой красоты осталось у меня на всю жизнь.
Но буквально через полтора-два года в Павловск понаехала со всей Руси великой тьма-тьмущая народу. Каждый метр площади был использован: из веранды (террасы) сделали три комнаты с коридором, где поселились три семьи с детьми. Структуру дома изменили: все чёрные ходы превратились в единственные, жильцы оказались напиханы в этой коммуналке, как сельди в бочке.
Под № 3 по улице Марата было несколько домов, объединённых огромным двором, засаженным рябинами, с которых каждую осень жители собирали ягоды и делили их между собой.
Слева от нашего дома стоял трёхэтажный кирпичный каменный дом, выходивший фасадом к нам во двор, а торцовой стороной - в садик. С северо-запада двор окаймляли сарай с сеновалом, и кто-то держал там даже козу.
В глубине двора находились ещё два деревянных дома под № 3, один из которых так же фасадом выходил на улицу Марата, на юго-восток.
Сейчас на месте каменного дома высится левое крыло выстроенного после войны четырёхэтажного здания поликлиники.
Рядом с домами под № 3 непосредственно к шоссе Революции и ко входу в парк со стороны улицы Марата примыкали два дома под № 1, в одном из которых располагался детский садик.



Улица Марата была узкой, и из окон дома № 3 видели буквально всё, что происходило в красивом голубом особняке, стоящем напротив. А справа и слева от голубого особняка располагались двухэтажные деревянные дома с мезонинами, верандами, крылечками, балконами.


"Голубой особняк"


Парк был великолепен, величественен. Тогда ещё шумели и цвели вековые пейзажные группы деревьев, которые впоследствии оказались вырубленными в основном - во время оккупации Павловска немцами, а отдельные живописные деревья - перед олимпиадой 1980 года во избежание несчастных случаев.
Вольная была у нас, детей, жизнь в Павловске, а фактически в Павловском парке, где мы, пользуясь тем, что родители с утра пораньше уезжали на работу в Ленинград и возвращались только поздно ночью, бегали дворовыми ватагами с утра до ночи от одной архитектурной постройки до другой - от Круглого зала до Пиль-башни - и отовсюду с гамом и криком выгоняли бродячих, бездомных детей, чтобы отправить их в детдома.
Но однажды, когда мы подбежали к Пиль-башне и стали выкуривать оттуда шпану, моего брата полоснули из подвального помещения ножом по ноге, и мы еле-еле дотащили его до поликлиники. С тех пор эти наши мероприятия по «наведению порядка» прекратились, ареал нашего продвижения по парку уменьшился, мы бегали уже по близлежащей территории, включавшей Холодную баню, Чугунный мостик, Храм Дружбы, Дворец, Тройную липовую аллею, Театральные ворота, и играли в военные игры.
Во что мы только ни играли - в лапту и в штандер, в кегли и в «тише едешь - дальше будешь», в скакалки и в классики, в фантики, в кости и в городки.
Зимой, я помню, как в кромешной тьме после школы (а темнело рано) мы на финках, санках, лыжах, коньках на валенках скатывались с горы прямо к реке у Холодной бани и восхищались видом холмов, деревьев, полей и величественного дворца в снежном покрове, освещённых луной и отражённых в незамерзающем до конца зеркале Славянки. В выходные дни днём, пока светло, больше всего любили кататься на лыжах, съезжая с гор у Круглого пруда и с горы Амфитеатра так, что дух захватывало.



Летом мы бегали купаться на Чёрный пруд и на Большой и Малый Тарасики по узкой дорожке между стоящими стеной деревьями Старокарантинного леса и проводили там целые дни и под дождём, и под солнцем. Оба Тарасика - и Большой, и Малый - соединялись и огибали «Остров Любви», заросший вековыми елями и кустами, в Большом Тарасике были подводные ключи и водовороты, и всегда в сезон кто-либо тонул.
По дороге домой мы собирали чернику в лесных массивах, окаймляющих узкую извилистую дорожку. Чернику не ели, несли домой для общего вечернего ужина с мамой и папой вместе. И вдруг, как в сказке, лес кончался, и перед нами простиралась огромная солнечная светлая поляна - Тярлевская просека, на которой выращивалась клубника, охраняемая сторожем.
Были мы целыми днями голодные, беспризорные. Но парк заменял нам всё, и мы не чувствовали неудобств и невзгод жизни. Мы были счастливы.
В 1933 году я пошла в 1-й класс начальной школы. Здание школы было деревянным, двухэтажным и располагалось примерно в конце нового послевоенного здания, построенного на улице 1-го Мая со стороны кинотеатра, в котором расположена детская городская библиотека.


Школа № 4 на улице Васенко

В этой школе я проучилась 4 года в классе, сплошь состоящем из детдомовских детей, живших в то время в крепости «Бип». Это были отличные товарищи, я часто бывала у них в гостях в их крепости, бессменно избиралась ими старостой класса, но, к сожалению, после 4 класса пошла учиться в полную среднюю школу и связь с ними была потеряна, они куда-то исчезли из крепости.

Хочется отметить первую мою учительницу, классного руководителя Зою Дмитриевну, которая приобщила меня да и всех нас к красоте русского языка.
В 3-м классе со мной училась Нина Калитина. Калитина была дочерью директора Павловской обсерватории, привозили её и уводили в наш детдомовский класс на персональной машине. Дома у неё были две гувернантки. Одна учила её английскому языку, другая - французскому или немецкому, не помню. Несколько раз по её приглашению я ходила к ней в гости пешком довольно далеко, видимо, не менее сорока минут моей ходьбы. Шла я по шоссе Революции (ныне Садовая улица. - С. В.) в самый конец. Это была великолепная прогулка среди колосящихся полей и диких роскошных цветов, что доставляло мне великое удовольствие и радость от полного единения с природой.
У Калитиных я проводила целый день, меня обильно угощали обедом из трёх или четырёх блюд. Правда, я по своей природной стеснительности почти ничего не ела и возвращалась к вечеру домой голодная, как волк.
Осталось впечатление, что у них была большая роскошная квартира, но, честно говоря, я ничего не помню.
Нину Калитину я встретила после войны в Ленинградском государственном университете, где она училась, как и я, не помню, на каком факультете.
С 5 по 8 класс я училась во вновь построенном здании (сейчас оно трёхэтажное) 2-й железнодорожной школы. Здание это было очень красивым, кирпичное с полукруглым портиком с белыми колоннами на фасаде при входе, во время войны колонны были разрушены.


Здание железнодорожной школы после войны. Колонны исчезли во время реконструкции, а не во время войны

Учили нас прекрасные учителя, о судьбе их ничего не знаю. Только знаю, что наш математик погиб на фронте.

Особенно помню учителя по рисованию Константина Константиновича, так как я очень люблю рисовать, и он считал, что у меня это получается. Посещала я его кружок по рисованию, но больше всего запомнились уроки, проводимые им в парке, где он учил нас рисовать с натуры.
Потом мы уже сами - я с моей соученицей и подругой (дружба с ней прошла через всю мою жизнь) Ариадной Дмитриевной Валунской (в замужестве Педченко) - бегали в парк и устраивали состязания по композициям с натуры, а мой брат был арбитром.
Итак, уже в детстве я пыталась рисовать с натуры, с природы, правда, карандашом. Папа с мамой надеялись, что я буду художницей.
А пока я ходила в школу, общалась со сверстниками и чувствовала себя счастливой, несмотря на нищету, отсутствие элементарных бытовых удобств (ни канализации, ни водопровода, ни электричества, ни телефона, ни даже элементарного туалета), несмотря на хроническое недоедание - на целый день нам с братом родители оставляли на еду по 25 копеек, и мы их тратили или на мороженное, или на стакан ягод.
Павловск I с Ленинградом был связан железнодорожным путём, построенным после 1837 года. Одна железнодорожная ветка шла до Павловска I (это был тупик), вторая - на Павловск II и далее.
С вокзала Павловск I примерно каждые час, полчаса отходил пригородный поезд на Ленинград. Вокзал был очень красивый. Он включал в себя лёгкий, деревянный с деревянными колоннами перрон и прилегающее к нему, по-моему, полукругом замечательное по архитектуре (хотя и эклектичное, как и все постройки Штакеншнейдера) здание Павловского вокзала с красивым рестораном, концертным залом, где выступали лучшие оркестры и знаменитости, с большим фонтаном-светильником в центре (фонтан-светильник находился в саду у вокзала. - С. В.), единственным уцелевшим после войны от всего станционного комплекса.



Рядом с перроном на небольшой прилегающей площадке слева, если стоять лицом к Ленинграду, был частный базар, куда жители, преимущественно финны, привозили на продажу продукты со своих личных огородов и хозяйств: творог, молоко, сметану, масло, сыр, зелень, овощи, фрукты, ягоды.

Окончание
Tags: Ася Розенфельд (Гельтман), Воспоминания о старом Павловске, Музей истории города Павловска, Павловск
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 1
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments