Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Categories:

Воспоминая о старом Павловске Н. Н. Калитиной. Часть 5

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4

9.jpg
Родители Нины Николаевны Калитиной - Глафира Никандровна и Николай Николаевич в Павловске

Четвёртым членом нашей семьи была моя няня - Татьяна Ионовна Обвинцева. История появления няни в нашем доме такова (во всяком случае так рассказывала мама). Вскоре после моего рождения моя бабушка, мамина мама, жившая в Воткинске, направила к нам Татьянушку (так все называли няню). До этого она жила у бабушки и, пока был маленьким мамин младший брат Евгений, нянчила его. В большой павловской квартире всем хватало места, и Татьянушка обосновалась в небольшой комнате около кухни. Обстановка в ней была очень простая: кровать, комод, стол и два стула. В комоде наша кошка обычно производила на свет котят.
События этого мы, детвора, ждали с нетерпением. Без конца мы бегали к няне, ожидая, когда котята наконец прозреют и с ними можно будет играть. Уставшая за день няня любила вечером неторопливо попить чайку. Процедура эта была своего рода ритуалом. Чаю выпивалось много из большой кружки, причём половину кружки занимала заварка. Чай получался не просто тёмно-рыжим, а прямо-таки чёрным. Няня наливала его на блюдечко и неспешно, взяв кусочек сахара (она всегда пила чай вприкуску), попивала небольшими глоточками. Мурка тёрлась здесь же о ножку стула и, уловив минутку, вскакивала к няне на колени и замирала, свернувшись клубочком. Я думаю, что моя няня принадлежала к плеяде тех уже не существующих теперь людей, которые, однажды появившись в качестве помощницы хозяйки, домашней работницы, становились членом семьи, прирастали к ней, отдавали ей душу и сердце. Я никогда не слышала, чтобы няня куда-то стремилась, чтобы у неё были какие-то интересы, кроме наших. Дела семьи, собственность семьи, вплоть до каких-то предметов мебели, посуды были её интересами, её собственностью, которую надо было охранять и беречь. Крайне нетребовательная, если речь шла о её собственных вещах, она становилась упрямой, настойчивой, когда приходилось в силу каких-то причин защищать калитинское добро. Ко мне она относилась очень тепло, проще сказать, очень любила. Знаком, отражающим её чувства, были адресованные мне слова: «Сахар ты мой медович», «Маков ты мой цвет». Когда же няня бывала недовольна мною (случалось и такое), она не зло, а чуть ворчливо говорила: «Марало ты этакое» или «Вотяк ты этакий». Я долго не могла понять происхождения последнего слова. Только много позднее я догадалась, что оно было связано с теми местами, где жила няня до приезда в Павловск. Город Воткинск, река Вотка, народность вотяки (удмурты) - вот откуда пришел нянин «вотяк». Очевидно, в представлении няни вотяки были непонятливы и нерасторопны. Именно в этом смысле, общаясь со мной, няня употребляла слово «вотяк». И ещё, вплоть до своей кончины (няня умерла в блокаду в голодном Ленинграде) она называла меня «дитькой». Мама вспоминала, что когда я была совсем маленькой, няня любила наряжать меня в какой-нибудь парадный капор и пальтишко и, посадив в коляску, расхаживала с «разодетой дитькой» по аллеям Павловского парка. И позднее, когда я надевала что-либо новое, я шла показаться няне и неизменно получала её одобрение.
В 1937 году в жизни нашей семьи произошло знаменательное событие - у нас появилась городская квартира на Тверской улице, где я живу и поныне. Это была кооперативная квартира и, очевидно, на протяжении уже длительного времени родители платили кооперативные взносы. Но об этом я ничего не знала, и появление ленинградской квартиры было для меня настоящей неожиданностью. А моё знакомство с новой квартирой было обставлено так. Как-то мы с мамой поехали в город (надо сказать, что ездить в Ленинград я не очень любила: выросшая на павловских просторах, я плохо чувствовала себя на городских магистралях, а ночью, когда мы ночевали у родственников, меня раздражал шум трамваев). С Петроградской стороны, где жили мамины сестра и брат, у которых мы останавливались, мы поехали в совершенно незнакомый район, Смольнинский. Поднявшись по довольно крутой лестнице на шестой этаж, мы остановились у незнакомой двери, и мама нажала кнопку звонка. К двери кто-то подошёл, она открылась, и, к величайшему моему изумлению, я увидела папу. «Ну что ж, проходите, - сказал он, подкрепив свои слова гостеприимным жестом хозяина». Мы вошли. Мама, которая, несомненно, бывала здесь раньше, о чём-то оживленно беседовала с отцом. Я же настороженно бродила по комнатам. Какие же они были маленькие по сравнению с павловскими! Но зато как интересно было смотреть из окна, особенно хорош был вид из кухни: на фоне голубого неба виднелись изящные купола Смольнинского собора! Моя экскурсия была неожиданно прервана эпизодом, о котором я до сих пор вспоминаю с предельной отчётливостью. Удивлённая обилием дверей, я с любопытством открыла одну из них и в страхе отпрянула - за дверью кто-то стоял. Этим «пришельцем» оказался мамин брат - дядя Коля, который, улыбаясь, подошёл ко мне. Оказывается «дверь» вела в стенной встроенный шкаф. Таких шкафов в квартире было три. Дядя Коля специально спрятался туда, чтобы меня удивить, но, признаться, я не столько удивилась, сколько испугалась.


Глафира Никандровна Калитина и ее брат Николай в Павловске. Фото из семейного архива Н. Н. Калитиной/ее внучки Т. К. Михалковой

Появление городской квартиры, которую мы сразу же начали обживать, внесло в наш налаженный быт существенные коррективы. Во-первых, большая павловская квартира перестала существовать. Часть квартиры: столовая, детская, нянина комната - остались за нами. Ну и кухня, конечно. Вторая же часть: гостиная и папин кабинет - была превращена в квартиру из двух комнат, кухни и всего прочего. В неё вёл отдельный вход. В этой квартире поселилась семья Николая Васильевича и Евфросинии Илларионовны Пушковых, с которой у нас сложились самые добрые, тёплые отношения.




Ефросинья Илларионовна Пушкова

Н. В. Пушков в то время стал директором Института земного магнетизма, где работала мама. Позднее именно Николай Васильевич возглавил ИЗМИ РАН под Москвой. В городке Троицке, где находится ИЗМИ РАН, есть улица, носящая имя Пушковых, отца и сына (Александра Николаевича, для меня Шурика), внёсших весомый вклад в науку. Поселившись рядом, Шурик примкнул к нашей компании, хотя он был на три года моложе меня и моих подруг. Зимой, недавно появившаяся на свет сестрёнка Шурика - Галя обычно спала в коляске на нашем балконе. Когда же она просыпалась и подавала голос, кто-то из наших кричал соседям: «Галка проснулась!».

Во-вторых, с 1937 года жизнь в семье пошла уже по новому руслу. С домашними занятиями было покончено - я пошла в школу № 24 Смольнинского района. Всю неделю мы с мамой жили в городе, папа приезжал к нам на среду и четверг. На субботу и воскресенье мы с мамой отправлялись в Павловск. И не было для меня ничего желаннее этих дней. Естественно, что школьные каникулы (и летние, и зимние) мы проводили в Павловске. Когда мы переехали в Ленинград, мне было одиннадцать лет. Распорядок моих дней решительным образом изменился. Во-первых, ежедневные занятия в школе. Моё музыкальное образование продолжалось уже не приходящей домой учительницей, а в музыкальной школе района. Место французского языка занял немецкий, который я никогда не любила и, наверное, по этой причине, давался он мне с трудом. По рекомендации школьной учительницы истории, я стала посещать школьный кружок Эрмитажа. Это «дело» мне нравилось, и ездила я в Эрмитаж с удовольствием. Все эти занятия отнимали у меня всё свободное от школы время, поэтому понятие свободы, понятие независимости по-прежнему ассоциировались для меня с Павловском.
Я написала, что школьные каникулы я проводила в Павловске. Это не совсем точно. В Павловске проходили зимние, весенние и часть летних каникул. Но какая-то часть лета, а иногда и вёсны отдавалась югу, всё тому же привычному Крыму, южное побережье которого я знала очень хорошо. Правда, однажды вместо Крыма родители отправили меня с тётушкой - сестрой отца Верой Николаевной и её мужем Евграфом Евграфовичем Фёдоровым - в путешествие по русским рекам.


Евграф Евграфович Федоров (1880-1965)

Тётушка и дядюшка, не имевшие своих детей, взяли племянников: моего двоюродного брата Володю (мы всегда его звали Волюшка) и меня. Поездка эта запомнилась - именно тогда я открыла для себя «исконную» Россию: великую Волгу, Оку, Каму, старинные русские города по берегам...

Время в Павловске в конце 1930-х годов я проводила несколько иначе, чем до переезда в Ленинград. Я подрастала (в 1940 году мне исполнилось 14 лет). В связи с тем, что я жила теперь в основном не в Павловске, ослабли связи с павловской компанией. Зато, напротив, окрепли контакты с горожанами (школьными подругами и родственниками из числа моих сверстников). Ленинградская молодёжь стала наведываться в Павловск. Сейчас, и по прошествии многих лет, я бы выделила среди наших павловских гостей «три слоя». Представителем первого, самого высокого, старшего был Юра Ратиани, пасынок папиного брата Бориса Николаевича. В предвоенные годы он учился на историческом факультете университета и успел его закончить. Бывал он в Павловске нечасто, беседовал в основном с папой - думаю, что его интересовали какие-то папины французские воспоминания, ибо Юра специализировался в университете по истории Франции, и его наставником был Евгений Викторович Тарле. Я смотрела на Юру снизу вверх - он был красив, раскован, приезжал обычно либо с приятелем, либо с девушкой. Но что-то от этих редких посещений запало мне в душу: и имя знаменитого историка, и рассказы о студенческих годах, и даже друзья Юры - Евгений Стецкевич и Валерий Цырлин (позднее я училась и работала на одном факультете с братом Евгения Михайловича Стасом, а с Цырлиным встречалась в Москве в издательстве «Искусство», где он работал). «Второй слой» связан с моей двоюродной сестрой Олей и её сверстниками. Этот «слой» был самом многочисленным. К нему принадлежал и Волюшка, и Кока Носов, приходившийся мне дальним родственником (его мама была родной сестрой жены папиного брата), и Итуся Беляева. Эта компания была старше меня года на три-четыре. Самым запоминающимся среди них был без сомнения Кока Носов. Он был артистичен, великолепно читал стихи, его коронным номером был монолог Чацкого из «Горя от ума». Эта компания приезжала на нашу «базу» дабы погулять, покататься на лыжах и, неспешно проглотив приготовленный няней обед, предаваться литературным экзерсисам и лёгкому флирту. Я принадлежала к нижнему возрастному слою, естественно, тянулась к старшим, но всё же всегда ощущала дистанцию. Кока Носов, прошедший, как и Волюша, всю войну, в отличие от моего двоюродного брата не изменил своим гуманитарным пристрастиям. После войны я с ним неоднократно встречалась на историческом факультете - вслед за Юрой Ратиани и Оля Калитина, и Кока Носов, и я пришли на исторический факультет.
Я продолжала по привычке при встречах называть Николая Евгеньевича Кокой, что ему явно не нравилось, и он просил меня переделать Коку хотя бы в Колю. Конечно, Николай Евгеньевич стал доктором наук, директором ленинградского отделения Института истории Академии наук и имя Кока ему явно не подходило. Я же, покаюсь, далеко не при каждой встрече исполняла его просьбу.

Оля Белоброва и Нина Калитина после войны. Фото из семейного архива Н. Н. Калитиной/Т. К. Михалковой

В эту почти родственную компанию не входила Оля Белоброва, внучка Сергея Ивановича Савинова. Оля приезжала в Павловск к своим бабушке и дедушке, иногда гостила у них и жила тогда в Белом доме. И хотя наши контакты были эпизодическими, происходили в основном летом и между встречами проходили месяцы, Оля заняла свою вполне определенную ячейку в моей жизни. Она превосходила всех моих школьных приятельниц своей серьёзностью и начитанностью. Мне казалось, а возможно, так оно и было, что у Оли уже есть своя сложившаяся система взглядов. Она гораздо глубже судила о вещах, о которых у меня было самое поверхностное представление. Общение с Олей, проходившее почти всегда летом в савиновском саду, было для меня не только интересным, но и полезным.

Продолжение
Tags: Воспоминания о старом Павловске, Евграф Евграфович Федоров, Магнитная и метеорологическая обсерватор, Николай Васильевич Пушков, Николай Николаевич Калитин, Нина Николаевна Калитина, Павловск, Слуцк
Subscribe

Posts from This Journal “Воспоминания о старом Павловске” Tag

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 1
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments