Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Category:

Воспоминания о старом Павловске Е. А. Федорова



Евгений Александрович Федоров (1897-1961), как и полагается русскому писателю, прожил непростую, но насыщенную событиями жизнь. Родился в городе Видзы Ковенской губернии Ново-Александровского уезда (сейчас - городской поселок Браславского района Витебской области), детство и подростковые годы провел на Южном Урале. Участвовал в Первой мировой войне, в октябре 1917-го - штурмовал Зимний, в Гражданскую войну партизанил на Урале в тылу белогвардейцев под руководством В. К. Блюхера. В 1919 году командовал эскадроном, был ранен, контужен. Написал книги о колхозной жизни «Соломонея», «Комбайнёры», «Трактористка Евланова».
Во время Великой Отечественной войны защищал Ленинград в составе писательской группы Северо-Западного фронта, прокладывал «Дорогу жизни» по льду Ладожского озера.


Из наградного листа майора Е. А. Федорова (орден Отечественной войны II степени).



Наиболее известные произведения - трилогия «Каменный пояс» (1940-1952) - художественная детопись освоения Урала - и исторический роман «Ермак» (1955). Умер в 1961 году в Ленинграде. Написал небольшие воспоминания о Павловске, которые мы здесь и приводим


В раннем отрочестве, в первые школьные годы я с увлечением читал книги наших любимых классиков, знал наизусть много стихов Пушкина, Лермонтова, Чуковского и басен Крылова. И не зная ещё Павловска, я часто декламировал домашним «Подробный отчет о луне» В. А. Жуковского. И сейчас в памяти моей ещё звучат эти милые интимные строки о Павловске:

Лишь ярко звездочка одна,
Лампадою гостеприимной
На крае неба зажжена,
Мелькала нам сквозь запад дымный,
И светлым лебедем луна
По бледной синеве востока
Плыла тиха и одинока...

Мой первый учитель словесности Петр Осипович Сосновский, в прошлом крепостной, беззаветно любил басни И. А. Крылова. И всё, что писалось о нём в старых журналах, он тщательно вырезал и бережно хранил в папках из зелёного картона. После классов, иногда он рассказывал о любимом поэте то, что мы и не могли узнать из хрестоматий. От него я узнал, что Крылов в 1825 году жил и лечился в Павловске. По выздоровлении он написал там свой «Василек». В Павловском дворце произошёл с баснописцем анекдотический случай, когда он уселся за торжественный обеденный стол в форменном вицмундире, позабыв снять с пуговиц бумажки, в которые они для сбережения от потускнения были завёрнуты...
С давних лет у меня появилась мечта побывать в Царском Селе и в Павловске, о которых много писалось и рассказывалось.
Впервые я попал в Павловск мальчиком, когда мои родные отправились на музыку в Павловский вокзал. Мне тогда казалось очень странным, почему музыкальную площадку и вокзал называли «воксал». Сюда шумно подходили дачные поезда, заполненные нарядной публикой...



Сидели мы на зелёной скамье, но могучие волнующие звуки разносили не только на площадке, но и далеко по парку. В моей жизни я впервые слушал такую чарующую музыку, и всё время, как заколдованный просидел истуканом с открытым ртом. Я был подавлен не только музыкой, но и шумным блистательным обществом, которое в перерывах наполняло площадку и ближайшие широкие аллеи. Мой дед Иван Васильевич, моряк в отставке, - сподвижник генерал-инженера Тотлебена, с которым в прошлом сооружал один из кронштадских фортов и в годы севастопольское обороны - бастионы, - уходил со мной в сторонку. Он чувствовал себя неважно в своём стареньком мундире и в антрактах старался стушеваться, стать незаметным. Вполне понимая его, ещё более жалким я чувствовал себя в своей скромной тёмной курточке и штанах, сшитых из старых дедовских брюк. Мимо нас, звеня шпорами, гремя по земле волочащимися саблями, лился сверкающий поток кавалергардов, павлонов, семёновцев - офицеров петербургских гвардейских полков с шикарными дамами. Тёплый ветерок наносил к нам аромат тонких духов. Звучала изящная французская речь с аристократическим прононсом. Бродили и стройные франты в смокингах и высоких цилиндрах. Переваливаясь, проходили с растолстевшими супругами купцы-подрядчики. Но больше всего было военных, сверкавших золотом эполет, серебром аксельбантов и длинными саблями с золочёными эфесами. Глубокое отчуждение чувствовал я, и блистающий поток знати вызывая раздражение.
Я дёргал деда за руку:
- Уйдём отсюда.
- Погоди милый! Дай наслушаемся... Экая, душа моя, звучит музыка.
Он сердито поглаживал седые вислые усы, хмуро поглядывая на гвардейцев, которые с презрительной снисходительностью «отдавали честь», прикладывая лишь два пальца к козырьку...
Несколько лет спустя, хорошо не помню сейчас, в 1910 или 1911 году, старший брат Пётр Александрович, служивший в то время в Управлении Северо-Западных железных дорог, повёз меня на музыку в Павловск. Был тёплый вечер, вокзал сиял бесчисленными огнями иллюминации, наступали те минуты, когда синий вечер незаметно и мягко переходил в ночь, над густой елью замерцала первая звезда.
Впереди себя я заметил широкоплечего, коренастого человека, а рядом с ним девочку-подростка - тоненькую с большими синими глазами. Антракт только что начался, крепыш неожиданно встал и направился к киоску с прохладительными водами. Меня поразило его приятное открытое лицо с тёмными выразительными глазами и небольшой седеющей бородкой, девочка с синими глазами бережно ухватилась за его руку и пошла с ним. Изредка лицо её слегка подергивалось.
Брат во все глаза смотрел на проходящих. Когда они отошли, он прошептал:
- Это ведь Мамин-Сибиряк и отецкая дочка Алёнушка...


Мамин-Сибиряк с дочерью Еленой

В этот вечер я не сводил глаз с автора «Приваловских миллионов», «Горного гнезда» и «Охониных бровей», которые я уже успел прочитать. В жизни мне впервые довелось видеть писателя. Было и отрадно на душе, и печально, - Алёнушка казалась явно и безнадежно больной. Защемило на сердце...
В это лето мне удалось еще дважды увидеть Д. Н. Мамина-Сибиряка в сопровождении дочки в Павловском вокзале. Лились потоки сладостной музыки, и мной владело сильное желание подойти к писателю и заговорить... но наступал антракт, я оглядывал себя и сразу терял смелость и лишь только тенью ходил в отдалении за полюбившимся мне дорогим человеком...
В начале тридцатых годов, в январскую стуку я отдыхал в одном из ведомственных домов отдыха, расположенном неподалеку от Чугунных ворот, - представлявших собою изумительную колоннаду с изящным дорийским капителем и орнаментом в стиле ампир.


Не это ли та самая колоннада "с дорийским капителем"?

Несмотря на шум, в этом доме мною были написаны последние главы моей первой сатирической повести «Шадринский гусь», за сравнительно короткий срок выдержавшей 23 издания. В эти дня я блуждал по Павловску и вспоминая о Мамине-Сибиряке.
В середине тридцатых годов мы вместе с В. Я. Шишковым наезжали погулять в Павловский парк. В те годы Вячеслав Яковлевич постоянно жил в Пушкине на углу Московской улицы, неподалеку от него, совсем рядом с царскосельским парком была квартира другого известного писателя Алексея Николаевича Толстого, с которым Шишкова связывала тесная дружба. В один из летних дней мы втроём на машине приехали в Павловск.
Осиянные солнцем, не шелохнувшись стояли густые купы старых лип и берёз, темнели ели - свидетели далеких событий. Я восторгался мраморными мостиками, Старым шале, павильонами, прудами. На мой восторг Алексей Николаевич заметил:
- А мне все эти «Елизаветины капризы», «Острова любви», Ферма, ей-богу, не по душе. Слишком сентиментально по-немецки... Петра бы сюда пустить, он бы тут показал...
- А галерея Гонзаго? - с лукавинкой спросил я.
- Это я принимаю. Превосходный образец декоративной перспективы. Всё это и сейчас прекрасно...



- Сыровато в парке, - глухо покашливая, пожаловался Вячеслав Яковлевич. - Но зато не так людно, как у нас в Пушкине. Сюда нужно приезжать для раздумий...
В годы Великой Отечественной войны всё ушло в какой-то тяжёлый чёрный туман. В Пушкине и Павловске притаились фашистские дикари, рушили и жгли дворцы, неоценимые памятники культуры и старины. По извилистым подземным ходам, неподалёку от Пулковских высот, мы добирались до укромных мест, откуда были видны очертания Пушкина, его парка, Соколиной башни. Всё было родное, близкое. За смутными очертаниями Пушкина чудился Павловск. Припав к занесённой снегом бойнице, со щемящей тоской думалось: «Кто смел предполагать, что всё будет так?».
Много раз прославленная третья дивизия <Вероятно, имеется в виду 3-я гвардейская стрелковая дивизия народного ополчения, впоследствии - 44-я стрелковая дивизия. - С. В.> ходила в атаку, чтобы очистить дорогие места, но только в начале 1944 года это удалось сделать.
В феврале 1943 года я был заброшен в немецкий тыл, в партизанскую бригаду, и лишь спустя тринадцать месяцев, в марте 1944 года, партизанам удалось вернуться в Ленинград. Шли по сожжённой изуродованной земле, и невыносимая боль и гнев наполняли наши сердца. Гатчина, Пушкин, Павловск были разрушены, сожжены и опоганены. На западных рубежах ещё раздавался гул орудий, ещё шла ожесточённая борьба с врагом, но здесь под Ленинградом и в самом Ленинграде возрождалась жизнь. Население с утра выходило на улицы и разбирало руины, железный лом и уже начиналась первая стройка и восстановление памятников старины.
В последний раз мне довелось побывать в Павловске в январе 1962 года <опечатка в машинописи - не позже 1959 года. - С. В.>. Меня поразил вставший из руин город, новый дом культуры, но больше всего обрадовала моё сердце - молодёжь Павловска, собравшаяся на встречу. Энергичные, жизнерадостные лица, ослепительные улыбки, - жадные до беседы слушатели. Они родились и выросли в советские времена, - всё худое осталось позади. С такими и под старость весело работать!

Воспоминания Е. А. Федорова впервые опубликованы в книге "Воспоминания о старом Павловске" (СПб, 2012) на основании машинописного экземпляра книги В. Бетаки "Литературный Павловск". Часть III. 1959. Л. 48-53.
Tags: А. Н. Толстой, В. Я. Шишков, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Е. А. Федоров, Музей истории города Павловска, Павловск
Subscribe

Posts from This Journal “Музей истории города Павловска” Tag

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments