Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Categories:

Воспоминания о старом Павловске Б. В. Януша. Часть 14

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13

Но чаще мы ездили дальше на Ижору... И теперь существует эта дорога, но местами она почти не проезжая и ею не пользуются.
Насколько мне удалось установить по планам уже после войны, дорога эта первоначально, как совершенно прямая просека в лесу, идущая на северо-восток, появилась в 80-е годы XVIII столетия, она являлась как бы продолжением Тройной липовой аллеи, идущей от дворца. В конце ХVIII столетия её соединили с Фёдоровской дорогой, а в начале XIX века на ней за пределами парка с левой стороны были построены домики и разбиты сады колонистов, названные «Этюп». Затем за пределами парка лес вырубили, и дорога стала полевой. В трёх с небольшим километрах от границы Павловска она подходила к другой дороге, по-видимому, более старой, идущей от Фёдоровского посада в Ям-Ижору через деревни Тоскобщина, Войскорово (до 1941 года деревня Войскорово находилась на левом берегу Ижоры. - С. В.) и Каттелево. Соединение дорог происходило между деревнями Тоскобщина и Войскорово.



Фрагмент Плана окрестностей Санкт-Петербурга 1909 года, где показаны исчезнувшие ныне деревни

Прямо напротив дороги, идущей из Павловска, находилась деревянная лютеранская церковь, а за ней старое финское кладбище.



Кирха в Войскорово. 1911

Справа от Павловской дороги было кладбище более новое, и на нём находилась небольшая деревянная постройка, то ли мертвушка, то ли часовенка. Кем и когда была построена эта церковь, мне неизвестно, тогда она уже не работала и стояла заколоченной. За церковью и старым кладбищем, на котором некоторые могилы от времени провалились, находилась неширокая лужайка, а от неё шел крутой склон к Ижоре, извивавшейся среди довольно низких берегов внизу. Вот на этой-то лужайке около старой большой ивы мы и любили сидеть, любуясь окружающим. Особенно это было прекрасно в вечерние часы, когда постепенно затихала жизнь в расположенной недалеко деревне Войскорово. Слышались оттуда отдельные голоса, мычание коров, иногда звон колокольчика и лай собак, ведь вечером слышимость повышалась. Вдалеке виднелись домики Ям-Ижоры, а внизу на спокойной воде реки почти у самого берега плавали цветы кувшинок. На противоположном берегу находился какой-то хутор в несколько домиков, а дальше шли поля с кустами и на горизонте синел лес. В такие минуты вспоминался Надсон:

Слышишь - в селе, за рекою зеркальной,
Глухо разносится звон погребальный
В сонном затишье полей;
Грозно и мерно, удар за ударом
Тонет в дали, озарённой пожаром
Алых вечерних лучей...

Вот там-то мы и сидели порой до сумерек, наслаждаясь тишиной и покоем. Отец там отдыхал от дневных забот и волнений. Когда мы туда ездили, то говорили «к кирке». Иногда с нами ездил и Георгий Иванович.
В одну из таких поездок решили возвращаться в Павловск другой дорогой, через Фёдоровское, которое по прямому направлению находилось километрах в 3-3,5 от этого места на высоком холме. Мы таким путём никогда не ездили и решили попробовать. В деревне Тоскобщина дорога разветвлялась. Когда спросили у местных жителей, какая из них ведёт в Фёдоровское, нам ответили, что обе. Одна же более хорошая, но дальняя, другая короткая и плохая. Так как время было позднее, решили ехать по короткой, и она завела нас в болото. Уже смеркалось, обратно возвращаться не хотели, но ехать тоже было нельзя, под ногами хлюпала вода. Похоже, что там дороги вообще не было. Много времени ушло на преодоление этого «короткого» пути. Когда вошли в подъём в Фёдоровское, деревня уже спала, кое-где лаяли сонные собаки. В довершение всех бед у папиного велосипеда растянулась покрышка и вылезла камера. Едва разыскали кусок верёвки, которой перевязали колесо и поехали домой. Из Фёдоровского в Павловск ехать легко - под уклон, и мы летели, как птицы. Вот уснувшая деревня Глинки, над нею в тёмном небе в полной тишине носятся летучие мыши. Всё это кажется каким-то таинственным. Вот и Павловск, справа здание обсерватории и совсем недалеко дом Георгия Ивановича. Дальше по спящему Павловску ехали одни. Наконец дома... Мама плачет, она уж нас похоронила... Её воображение нарисовало ей ужасные картины нашей гибели.
В скором времени наши ряды стали пополняться. Другой папин приятель Иван Евгеньевич Волчихин привёз для себя велосипед из-за границы. Купил он его уже подержанным, кажется, в Голландии. Велосипед был хороший, но с ручными тормозами и задней втулкой с трещоткой. Почему-то это его не устраивало, и вот они с отцом стали его переделывать. Сняли ручные тормоза и заменили заднюю втулку на выпускавшийся у нас тип «Иди», которые ставились на велосипеды Московского и Пензенского заводов (самый старый в стране Харьковский завод выпускал велосипеды с втулками «Торпедо»). Кроме того, дядя Ваня отдал велосипед в покраску мастеру, который жил где-то в районе Пикова переулка (мы как-то к нему заходили), а хромировались некоторые детали почему-то в Аэрологической обсерватории в доме Корроши-Кончек, туда мы тоже ходили. Одновременно с ремонтом велосипеда дяди Вани папа из старых деталей, валявшихся у нас на чердаке и принадлежавших дяде Косте, с его разрешения начал собирать второй, дамский, велосипед для мамы. Много он потратил на это нервов и времени, но машину сделал. И вот наша выросшая велосипедная компания стала предпринимать дальние прогулки.
Одной из первых совместных прогулок была поездка в Гатчину. Ехала вся наша семья, Георгий Иванович и дядя Ваня с женой. Мы тогда и в дальнейшем поражались их героизму... Ведь тётя Тося была не худенькой женщиной, а дядя Ваня не атлетического телосложения, и тем не менее, он её возил на раме и довольно в дальние прогулки, научиться же ездить самостоятельно она так и не смогла.
В Гатчину мы ехали через Пязелево, Покровское и многочисленные деревни, разбросанные вдоль Ижоры. Эту дорогу теперь спрямили, вывели за пределы деревень и асфальтировали, там ходит автобус, а тогда она постоянно вихляла от деревни к деревне и походила на обыкновенные просёлки, каких немало было на Руси. Ехали мы долго. Почти весь день... Конечно, дядя Ваня устал больше всех, тяжело было и маме на её «новом» велосипеде, у которого то вхолостую проворачивались педали, то отказывал тормоз. В какой-то деревне у местных жителей спросили, далеко ли до Гатчины, они ответили: километров пять с гаком, но, как потом оказалось, «гак» был соизмерим с расстоянием. Усталые и голодные, мы в Гатчину приехали во второй половине дня. Конечно, нам было не до знакомства с её достопримечательностями. Купив в ближайших магазинах поесть и попить, мы двинулись обратно. Ехать по прежней дороге не рискнули, а направились по асфальтированному шоссе на Ленинград, затем свернули на Красносельское шоссе, где около Варшавской линии, когда уже смеркалось, устроили привал и поели. Дальше через Пушкин и Софию - в Павловск, домой приехали, когда уже стемнело.
Границы районов, посещаемых нами при поездках, постепенно расширялись, причём посещение тех или иных мест часто связывалось с определённым временем года или событиями, там происходящими. Так в район Пулкова и даже почти до Ленинграда мы ездили в августе месяце, там на месте нынешнего Аэропорта ежегодно производились празднования Дня авиации. Туда съезжалось очень много народу, на машинах, велосипедах и на трамваях (тогда трамвайная линия доходила почти до станции Шоссейная, и кольцо находилось километрах в полутора-двух от места празднования). Там проводились воздушные парады, показывались фигуры высшего пилотажа, устраивались воздушные бои, высаживались парашютные десанты. Было очень интересно. Осенью же в Пулково мы ездили во время традиционного пробега Пушкин-Ленинград. Встречали мы, как и многие другие приезжавшие туда, участников пробега на перекрёстке дорог. Тогда это был центр большого населённого пункта, от которого во все стороны вдоль шоссе тянулись дома, а на самом углу, где теперь установлен памятник Пушкину, находился двухэтажный деревянный дом, в первом этаже которого размещался небольшой продовольственный магазинчик. Вход в него был с самого угла. Там мы иногда покупали лимонад.
Ездили в Колпино, чаще через Московскую Славянку. Там всегда любовались живописной церковью, построенной на кладбище на довольно высоком левом берегу Славянки.





Церковь Спаса Преображение в Московской Славянке

Однажды поехали по неизвестной нам дороге, которая вела из деревни Ям-Ижора. Отходила эта дорога от Московского шоссе там, где находилось кладбище и на нём небольшая каменная церковь. Тот день, помнится, был очень ветреным, и временами даже шёл дождь. Почему мы решили гулять в такую погоду, сейчас не помню. Дорога была довольно плохая и шла почти параллельно Ижоре, в одном месте она подошла к реке совсем близко. Там находилась старая заброшенная часовня, кажется каменная, но совсем небольшая. Теперь я узнал, что называлась она часовней Святого Николая Чудотворца. Какое-то мрачное впечатление осталось у меня от той прогулки: неприветливая погода, низкие свинцовые облака, несущиеся по небу, и такие же волны с белыми барашками на реке, по которой с трудом, борясь с ветром и страшно качаясь, прошёл в Колпино небольшой речной теплоход (до войны существовало постоянное водное сообщение между Ям-Ижорой и Колпино). Эту невесёлую картину довершала брошенная одинокая часовня, находившаяся почти на самом берегу. Не знаю, почему, но спустя много лет, когда я впервые услышал слова песни А. Вертинского «Журавли», они мне напомнили Ям-Ижорскую церковь,




эту заброшенную часовню и мрачную природу.

Пролетают они мимо скорбных распятий,
Мимо древних церквей и больших городов...

Я прекрасно понимаю, что церкви эти не древние, но вот получилось же так, что связалось как-то воспоминание о той поездке со словами, услышанными значительно позже.


Продолжение
Tags: Б. В. Януш, Войскорово, Воспоминания о старом Павловске, Ижора, Московская Славянка, Музей истории города Павловска, Павловск, Слуцк, Ям-Ижора
Subscribe

Posts from This Journal “Музей истории города Павловска” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments