Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Category:

Воспоминания о старом Павловске Б. В. Януша. Часть 11

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10

***

Старший брат папы Леонид Борисович, или дядя Лёня, о котором я уже писал, женился на Екатерине Лазаревне Брызгачёвой. Её семья также жила в Павловске на Глухом переулке в собственном доме под № 4 (Сейчас это Партизанский переулок, участок дома № 29). Так уж получилось, что с семьёй Брызгачёвых мы отношений не поддерживали и у них не бывали, хотя жили они совсем рядом с Георгием Ивановичем Нечаевым, с которым наша семья общалась часто. В их доме на Глухом переулке я раза два перед самой войной бывал с дядей Лёней, но плохо помню как сам дом, так и его хозяев. Дом был двухэтажный деревянный, находился он во дворе и на второй этаж, где жили родственники дяди Лёни, вела узкая деревянная лестница. Запомнились маленькие комнатки-светлицы со старой мебелью, иконами и множеством цветов.


Станция Павловск I. У паровоза - машинист Л. Б. Януш



Жена дяди Лёни, тётя Катя до замужества работала в Павловской обсерватории, дружила с дочерью С. И. Савинова и помнила многих учёных, в том числе П. А. Молчанова и А. Б. Васенко, о чём любила рассказывать.
Свадьба дяди Лёни и тёти Кати состоялась в 1914 году, венчались они в Тярлевской церкви. Первое время Леонид Борисович жил на Глухом переулке, а затем соединился со своей матерью, Ольгой Ивановной, братьями и сестрой, сняв квартиру на углу Головкинской улицы (Красных Зорь) и Среднего переулка (сейчас не существует) в одноэтажном деревянном доме, принадлежавшем Гробовской. Квартира оказалась холодной, и семья переехала в дом бывшей полиции и пожарной части по адресу Конюшенная улица, дом 2. В 1927 году вся семья, за исключением моего отца, переехала в Ленинград на улицу Марата. Ещё в Павловске у дяди Лёни и тёти Кати родилась дочь, моя двоюродная сестра Наташа.



Одно лето или часть его в начале 30-х годов их семья жила на даче в Павловске у Кириллова на Правленской улице (сейчас Васенко, дом 16). Н. И. Кириллов дружил с дядей Лёней, жил он в дворовом флигеле, находившемся в глубине участка.


Правленская (ныне Васенко) улица. Флигель во дворе дома Кирилловых

От калитки на Правленской улице к нему вёл длинный проезд. Помнится, там была терраса и много цветов, уютно и тихо. Тогда все участки разделялись заборами, и люди не мешали друг другу. Теперь от этого тихого уголка ничего не осталось, всё разрушено и сметено, как будто здесь прошло большое стадо баранов. Да, всё же моё - это моё, а общественное - ничьё, а отсюда и отношение, и бесхозяйственность. В тот год сестра Наташа забегала играть в наш двор, находившийся совсем недалеко. В дальнейшем я с ней общался довольно редко, она жила в Ленинграде, где были свои друзья и сверстники, играл роль и возраст. Лето семья дяди Лёни обычно проводила в Шапках или других местах. Когда Наташа стала старше, то в Павловск приезжала одна, к нам заходила редко и ненадолго, а потом шла к своим знакомым и родственникам на Глухой переулок. Вообще она была более самостоятельной, чем я, и позже в нашей судьбе сыграла известную роль, но об этом потом. Наиболее близким ко мне со стороны папиных родственников был дядя Лёня, он же и мой крёстный. Говорили, он очень мечтал о сыне и завидовал папе. Мама мне рассказывала, что когда приехала со мной из родильного дома, то к нам пришёл дядя Лёня и потребовал меня распеленать, чтобы убедиться, не обманывают ли его. Почему-то, как мне кажется, ему нравилось наше общение, и он приезжал в Павловск часто один, всегда приглашал меня идти с ним гулять. Он никогда не разбирал моего поведения, не читал назидательных нравоучений, но всегда говорил со мной как-то по взрослому, и это мне нравилось. Дядя Лёня был очень мобильным и увлекающимся человеком, который мог резко менять свои планы и действия. Он легко поддавался влиянию, и это нередко приводило к поступкам, взглядам и действиям, не свойственным ему и его характеру. Появление его в Павловске часто было неожиданным. Помню, это было году в 1936-1937, летом. Семья его жила на даче в Шапках. Он появился у нас днём один... Ехал из Ленинграда в Шапки и решил заехать в Павловск, хотя это совсем не по пути. Стал звать меня с собой в Шапки на несколько дней. Я там никогда не бывал, но много слышал хорошего и поехать мне хотелось, но мама по каким-то причинам не отпустила. Побыл он у нас минут 30-40, походил по квартире, поговорил и... уехал обратно.

Как любил говорить он сам, в жизни у него было два увлечения: паровозы и живопись. Паровозами и железной дорогой он увлекался с детства, окончил Технологический институт и очень большой период жизни посвятил преподаванию и пропаганде паровозной техники. Педагог он был отличный! Живописью занимался дядя Лёня тоже не всё время, в какой то период увлечение ею затмили паровозы и кипучая педагогическая деятельность. Конец этому положила публикация одной технической статьи, в принципе правильной, но тогда... Его обвинили в предельчестве, а это было не только неприятно, но в то время и небезопасно. Тогда на долгие годы он оставил паровозы и вернулся к ним много лет спустя. Но было у дяди Лёни увлечение, о котором почему-то все забыли, оно продолжалось сравнительно недолго, но, по-моему, оставило очень интересный след в нашей жизни. Речь идёт о фотографии. Заниматься он ею начал, как мне кажется, в конце 20-х годов и первоначально снимал в основном паровозы. У него был пластиночный фотоаппарат «Цейс» формата 9 на 12, прародитель нашего «Фотокора». Весь процесс обработки делал он сам, фотолабораторий тогда не было, и в результате в нашем семейном архиве имеется много интересных фотографий паровозов в Витебском пассажирском депо в Ленинграде, а также на станциях Павловск первый и второй.







В дальнейшем он приобрёл другой, более совершенный, аппарат, также «Цейс», с автоспуском, и занялся фотографированием родных и близких. Сейчас у меня хранится 10-15 фотографий тех времён, на которых запечатлены люди, в большинстве ушедшие из жизни, и пейзажи как Павловского парка, так и его окрестностей. Когда в 30-е годы дядя Лёня снова основательно занялся живописью, то часто приезжал в Павловск, где писал многочисленные этюды. В таких случаях он заходил к нам и приглашал меня с собой. Мы ходили очень много в поисках интересных мотивов, порой забредали в такие дебри, куда я никогда бы не догадался заглянуть один. Наконец место находилось, всё раскладывалось, и начиналась работа. Работал он сосредоточенно, не отвлекаясь, а я болтался вокруг. Но у меня также появлялось иногда желание порисовать. Хороший набор акварельных красок мне подарила крёстная, для этюдника я приспособил какую-то коробку и вот в очередной приезд дяди Лёни я с ним пошел «на этюды». Конечно, хотя у меня способности и были, но их особенно никто не развивал, а сам я дойти до тонкостей живописи не мог: возможно, не хватало чутья и даже необходимого мышления. Я полагал, что если лес, то он должен быть зелёным, если речка, то синяя и т. д. У меня не срабатывало чувство видения разнообразия окружающих цветов и форм. Возможно, такой упрощенный подход к натуре и заметил преподаватель изокружка в Клубе пионеров, когда я оказался в числе отчисленных.
Дядя Лёня иногда отвлекался от работы и подходил ко мне, терпеливо смотрел на мою мазню и говорил: «Вот видишь, в деревьях много оттенков, не всё же зелёное, одноцветное, ты так и изображай, действуй!» И я продолжал действовать, учитывая высказанные замечания. Это, наверное, были для меня первые уроки по рисованию с натуры. Более полное понимание живописи и чутьё пришли ко мне позже, но эти начальные уроки не прошли даром, о них я помню до сих пор.
Несколько раз дядя Лёня писал у нас дома прямо из окна, а однажды наш двор. Две первые работы: вид из спальни в наш сад и на угол Медвежьего переулка и Конюшенной улицы



и вид из окна кухни на Медвежий переулок, где изображены часть дома и сад Генделя и дом Ёркиных, находятся сейчас у меня.



Что же касается изображения двора, то эта работа пропала благодаря невежеству жены младшего брата дяди Лёни, Виктора. Первый этюд без даты, по-моему, не закончен и относится к середине 30-х годов, второй точно датирован - 2 января 1939 года.


Копия В. Б. Януша (отца Б. В. Януша) с утраченной картины Л. Б. Януша

Дядя Лёня много писал в Павловске как до войны, так и после неё. К сожалению, он никогда не вёл учёта своим работам и часто не знал сам их места нахождения. Но с уверенностью можно сказать, что Павловску он посвятил очень многие свои этюды и картины.














Продолжение
Tags: Б. В. Януш, Воспоминания о старом Павловске, Л. Б. Януш, Музей истории города Павловска, Павловск
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments