Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

"Воспоминания о старом Павловске" Б. В. Януша. Часть 5

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4

Из всего ребячьего окружения как в школе, так и во дворе наиболее близкими у меня были двое: Юра Петров и Лена Козина, жившие в нашем доме. По возрасту они были почти моими ровесниками, Лена на год старше, а Юра на два моложе. Обе их семьи приехали в период массового наплыва из деревень. Семья Петровых была из Порхова, состояла она из двух стариков, или нам тогда так казалось, их дочери Гали - грубоватой веснушчатой девицы лет 25-30 и сына, которого звали Николай. Род занятий этого сына никому не был известен. Одно время он отирался в Горсовете, а потом исчез, но временами ненадолго появлялся. Одно время поговаривали, что он сидит. Так вот Юрий был сыном этого Николая, жил со стариками, так как мать его умерла, когда он был совсем маленьким. Надо сказать, что ни имени, ни отчества стариков я не помню, к ней в доме за склочный характер относились очень отрицательно и называли Петрихой, а его (он был спокойным и безропотным) просто по фамилии. Старик работал в багажном отделении на станции Павловск I - наверное, грузчиком. Жили они под нами, занимая две комнаты, одна из которых была разгорожена, и веранду, в квартире, которую раньше занимали дедушка с бабушкой.
Жилось Юрию нелегко, на нём лежали многие домашние заботы, а после начала учёбы в школе (он учился в железнодорожной) и домашние задания. Любил он, как и я, машины, и на этой почве наша дружба была ещё большей. Жаль только, что «бабуся», так он звал Петриху, часто вмешивалась в наши детские дела и при каких-то неладах с взрослыми вдруг ему запрещала со мной играть. Её требования он выполнял беспрекословно и порой длительное время мы не разговаривали, хотя никакой неприязни друг к другу не питали.
Лена Козина была круглой сиротой, приехала она в Павловск с мачехой и отчимом и двумя стариками. Каковы были их родственные связи, я так и не разобрался, но особенно Лена любила бабушку, которая вскоре умерла, а дедушка женился и уехал в Ленинград, и семья осталась из трёх человек. Жили они в дворовой пристройке левого флигеля на втором этаже, занимая две маленькие смежные комнаты, одна из которых одновременно служила и кухней. Отчим Лены (имя его забыл) имел художественные способности, окончил в Ленинграде какую-то художественную школу и работал по этой части, исполняя на холсте сухой кистью портреты то ли М. И. Калинина, то ли В. М. Молотова. Технологию производства он довёл до совершенства и за день делал их по несколько штук. Иногда он писал картины в цвете, но копии, так помню репинских «Запорожцев». Когда произошло убийство С. М. Кирова, он из лоскутков кожи разных цветов сделал мозаичную картину с изображением Кирова в гробу (по фотографии из газеты). Я отлично помню, как он над ней трудился, а потом куда-то увёз. Интересно, что после войны, будучи в музее Кирова, я видел эту картину и как бы встретился с прошлым (дело в том, что вся семья Козиных погибла в блокадном Ленинграде), но в музее картины уже нет. В отличие от семьи Петровых, Козины были значительно общительнее и жили открыто, я часто у них бывал. Лена так же, как и Юрий, а возможно, и больше была загружена работой, но иногда принимала участие в наших играх. Любили мы втроём, а иногда и в большем числе заниматься в саду рисованием. Выносили из дома табуретки, воду, краски, бумагу и рисовали каждый что-нибудь своё. Способности, возможно, у нас какие-то были, кроме того, в таком возрасте рисуют многие, но далеко не все становятся художниками.
Кратковременная дружба связывала меня ещё с одним Юрой - Поваровым (по отцу), у его матери была фамилия Кириллова. Познакомила с ним меня мамина хорошая знакомая, Наталья Ивановна Матюшина. Матюшины и Поваровы-Кирилловы жили в дворовом флигеле дома Володуцкого недалеко от угла Красных Зорь и Медвежьего. Сейчас на этом месте находится дом № 8 по Карла Либкнехта, в котором размещается почта и обувной магазин. Вход во двор был через ворота с Красных Зорь, там внутри находился двухэтажный деревянный дом. Во втором этаже жила семья Матюшиных: две сестры Наталья Ивановна и Дарья Ивановна, её почему-то звали «Цапой» - она была слепая, и два брата Андрей Иванович и Николай Иванович. Все они были одиноки и жили одной семьёй. К ним часто на посиделки заходила моя мама. Помню крутую деревянную лестницу во второй этаж, с верхней площадки направо дверь в кухню, где обычно все и собирались для разговоров, а прямо через тёмный коридор - в большую комнату, уставленную старой мебелью. Из этой комнаты две двери вели в спальни мужскую и женскую, расположенные рядом. В нижнем этаже жила семья Кирилловых-Поваровых, занимая целую квартиру. Юра был очень вежливым и воспитанным мальчиком, рос он под присмотром бабушки. Мать его работала в Ленинграде, и видел я её редко, а отец был военный и служил на Дальнем Востоке. Почему-то жена не хотела ехать к нему, и жили они порознь. Ежегодно летом в отпуск отец Юры приезжал в Павловск и одаривал сына многочисленными игрушками. Юра немного картавил, и это ему шло, помню как-то я с мамой и Натальей Ивановной шел через двор и встретил мальчика, который сказал, - сдьясте Натаиванна. Здесь нас и познакомили, мы подружились и стали бывать друг у друга. Меня, когда я в первый раз попал к ним в дом, поразила Юрина комната, вся заставленная игрушками, такого их обилия я не видел нигде, разве только в хорошем магазине. Они не были разбросаны, как это часто бывало у ребят, а все находились в полном порядке и аккуратности. Ничего не удивляло Юру, но одна игрушка, появившаяся у меня в 1936 году, его буквально сразила. Он готов был за неё отдать всё, но такой не мог купить даже его папа, но об этом немного позже. Я часто бегал в тот двор, расположенный наискосок от нашего дома и один раз даже был зрителем какого-то спектакля, поставленного ребятами и организованного взрослыми. Активное участие в этом принимала Юрина бабушка. Вход был платный - копейки, но нам были даны и какие-то угощения. Происходило всё то ли в сарае, то ли в каком-то служебном помещении. Была сцена с занавесом (простыня), были актёры, был грим, а в зрительном зале стояли скамейки, на которых сидели зрители-ребята. Одну из ведущих ролей играл Юра. Я, конечно, не помню сюжета спектакля, но было всё интересно.
Спустя немного времени, я бежал куда-то по Красных зорь и увидел, что у ворот Юриного дома стоит санитарная машина и в неё устанавливают носилки. Мне показалось, что на них лежал Юра, и я не ошибся. Он заболел скарлатиной, его отправили в больницу в Ленинград, там началось осложнение - воспаление среднего уха, и он скончался. Похоронили его на Волковском кладбище, а семья распалась, отец в Павловск больше не приезжал.
Надо сказать, что попытки организовать спектакли, только несколько иные, были и в нашем дворе, но взрослые нас не организовывали и делали всё мы сами на довольно примитивном уровне. Всё началось с того, что несколько человек из нашего двора «просочились» без билетов на какой-то концерт в зал Павловского вокзала. Концерт был детский, и там выступали куклы. Не помню, в чём там был смысл, да и попали мы не с самого начала, но все были поражены куклами. На другой же день на дворе началось изготовление собственных кукол. Кто подал идею, не помню, но бегали мы на Брюлловку, там на берегах Славянки местами выступала зеленая глина - вот это и был материал для изготовления головки и рук, которые мы одевали на пальцы. После изготовления изделия сохли на солнце, а потом «артисты», прячась за каким-нибудь ящиком или досками, давали представления для благодарных зрителей. Но это увлечение быстро прошло.

***

Большим событием для нашего района было открытие во второй половине 30-х годов Слуцкого клуба пионеров. Разместили его в здании бывшей лютеранской церкви на Марата, рядом с 5-й Слуцкой школой.


Бывшая кирха. Фото 1950-х годов

Я ещё немного помню, когда в церкви шли службы, мы мальчишки иногда попадали и туда, всё же интересно, но серьёзные взрослые нас вежливо из неё выпроваживали.

В Клубе пионеров были организованы кружки, работала небольшая библиотека, а главное несколько раз в неделю за небольшую плату показывались кинофильмы. Неугомонная детвора стремилась максимально использовать Клуб для своих занятий. Многие, в том числе и я, записались в библиотеку. Очень внимательная женщина-библиотекарь нам помогала подбирать книги. Я даже помню, что в одно из первых посещений получил изданные для детей с интересными картинками поэму А. С. Пушкина «Братья разбойники» и книжку о С. М. Кирове. Большую активность проявляли ребята, записываясь в изокружок, причём приходили даже которые никогда в жизни не рисовали. Я тоже туда записался. Для этого требовалось прийти на занятие и что-нибудь нарисовать на вольную тему. Вёл кружок довольно молодой мужчина, широколицый, в пенсне, спокойный и выдержанный. При поступлении я цветными карандашами изобразил дом в саду, этого было достаточно. На занятия мы ходили вечерами один или два раза в неделю. По прошествии примерно месяца руководитель устроил контрольную работу, предложив изобразить акварельными красками натюрморт. Трудились мы старательно и по окончании сдали свои работы преподавателю. На следующем занятии были объявлены оценки, причём всем получившим плохо, предлагалось покинуть кружок как неспособным, среди них оказался и я. Дома меня очень стыдили, всё же в нашей семье многие неплохо рисовали, а я так опозорился. Не знаю, почему тогда так получилось, в дальнейшем я много рисовал масляными и акварельными красками, участвовал в оформлениях стенгазет и различных выставок, а после войны занимался в студии при Ленинградском доме офицеров вместе с папой, ряд моих работ, как удачные, оценивал дядя-художник, но тогда?!. Возможно, преподавателю нужно было освободиться от многочисленного балласта, и он оставил наиболее подготовленных и умелых и, конечно, способных.
Главное же, чем привлекал Клуб - это было кино... Собиралась здесь масса детворы, и, хотя демонстрировались фильмы частями - единственный киноаппарат был установлен на балконе, расположенном поперёк зала в его конце, это никого не смущало. Взрослые сюда не ходили, сдерживать эмоции было некому, и все они выражались в виде бурных воплей посетителей. Смотрели мы «Граница на замке», «На границе», «Семеро смелых», «Трактористы» и горячо любимого «Чапаева». Везде наши выходили победителями из всех самых невероятных положений и ситуаций. Вот тогда в нас воспитывались чувства патриотизма. Мы всё человечество делили на красных и белых. К последним относили как белогвардейцев, воевавших против красных в годы Гражданской войны, так и всех, кто служил в старой русской армии, кроме того, в эту же группу врагов относились тогда японские самураи и немецкие фашисты. Всех их мы считали врагами и испытывали по отношению к ним, мягко говоря, неприязнь. Дома нас в этом никто не разубеждал. И вот однажды всем этим моим взглядам был нанесён удар - и от кого! - от отца, которого я любил, уважал и которому верил.
Как-то мы гуляли в парке вдвоём, сейчас даже не помню где. Я распространялся о только что виденных фильмах и о врагах, служивших в старой армии, и вдруг он мне сказал: «Я тоже служил в старой русской армии...». Это меня ошеломило... Зная честность и добросовестность нашей семьи и отца, я никак не мог считать его врагом, всё было как раз наоборот. Это откровение отца вызвало у меня мучительные раздумья, и я стал понимать, что всё в жизни значительно сложнее, чем в кино, и много порядочных людей было среди тех, кого я прежде считал врагами. Теперь я считаю, что отцу нужно было обладать большой смелостью для такого откровения в то сложное и опасное время, ведь я был ещё мальчишкой и мог не понять ситуации, но, с другой стороны, он, по-видимому, в меня верил, и я его не подвёл.
С этого дня отец мне стал рассказывать эпизоды из своей жизни. Но о какой царской армии могла идти речь? Ведь когда произошла революция, отцу было всего 15 лет. Всё дело в том, что учились и он, и братья его в закрытом военном учебном заведении - кадетском корпусе. Попали же они туда при следующих обстоятельствах. Ни мой прадед, ни дед не имели никаких поместий, не владели никакими предприятиями и никого не эксплуатировали, а жили вместе с семьёй на заработок, который получали от службы. Дед мой первоначально служил в министерстве путей сообщения, а затем в правлении Кольчугинской железной дороги. Дать хорошее образование всем детям на зарабатываемые им средства он не мог, а потому в семье решили, что первоначальное образование они получат в государственных учебных заведениях: ребята - в кадетском корпусе, а дочь в одном из закрытых женских учебных заведений - институте благородных девиц. Но здесь возникли осложнения, дело всё в том, что право поступления в кадетские корпуса имели только дети военных, а дедушка мой был гражданским чиновником. Вот тогда нашему прадеду пришлось обратиться к хозяину Павловска, великому князю Константину Константиновичу, с которым он был знаком раньше, за разрешением. Дело всё в том, что великий князь курировал многие учебные заведения, в том числе и кадетские корпуса. Интересно, насколько просто было тогда общение и насколько весомо данное слово. Придя на приём к Константину Константиновичу, Леонид Иванович устно изложил свою просьбу. Великий князь так же устно дал разрешение, сказав, чтобы прадед передал бы его согласие директору корпуса. Ни одной бумажки, и всё решение вопроса.

Продолжение
Tags: Б. В. Януш, Воспоминания о старом Павловске, Музей истории города Павловска, Павловск, Слуцк
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments