Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Category:

"Воспоминания о старом Павловске" Б. В. Януша. Часть 4

Часть 1
Часть 2
Часть 3


Дом управляющего Павловском Е. К. Фридерици. 1952

В самом начале Госпитальной улицы с правой стороны находился одноэтажный деревянный дом с верандой, выходившей в сад, расположенный на углу Госпитальной и Садовой улиц. Как я узнал позже, принадлежал этот дом управляющему Павловском генерал-лейтенанту Е. К. Фридерици и был построен в 30-е годы XIX столетия. В то время, о котором идёт рассказ, в части дома, прилегающей к саду, находился детский очаг или, как теперь говорят, детский сад. Через окна, выходившие на улицу, можно было видеть играющих ребят. Мне всегда казалось, что там очень весело и много интересных игрушек. Я очень сожалел и удивлялся, почему мама не отдаст меня туда? Подобное же чувство чего-то интересного и заманчивого вызывала у меня школа. В нашем дворе были старшие ребята, уже ходившие в школу, и я завидовал им. Но время шло, и приближался момент, когда я также должен был пойти учиться. В то время в школу записывали восьми лет. К моменту начала занятий, 1 сентября 1935 года, я ещё не достиг школьного возраста и мама хотела ещё один год подождать. Но я буквально настоял, чтобы меня записали в школу в 1935 году.

Предшкольный период в то время не был столь торжественным и ответственным для родителей, как сейчас. Тогда не было ни формы, ни обязательного перечня книг, тетрадей и других принадлежностей, которые должен иметь ребёнок, всё было гораздо проще. Тетради и книги мне, конечно, купили, всё остальное собиралось из имеющегося дома, портфель достался от Симы, она к этому времени уже школу закончила. Относительно выбора школы также не было никаких сомнений. Пятая Слуцкая начальная школа находилась на Медвежьем переулке угол Средней улицы (теперь не существует), в нескольких шагах от нашего дома. Прежде в этом доме размещалось Евангелическо-лютеранское двухклассное училище.
1 сентября 1935 года день был солнечный и тёплый. У школы собралось много детей и их родителей. Всё было скромно и буднично, никаких торжественных линеек и речей. На большом пустыре напротив школы (теперь там разбит сквер) вдоль каменной стены, отделяющей соседний двор, установили столы, у которых производился медицинский осмотр и распределение по классам. Ученики с мамами стояли группами и по мере формирования классов из школы выходили учителя и уводили ребят в здание, и тут произошло небольшое недоразумение; за группой, в которую попал я, никто не пришёл, и мы остались единственными на пустыре. Естественно, мамы стали нервничать, кто-то пошёл в школу... Наконец увели и нас. И вот я в классе, пахнущем свежей краской. Занятие ведёт старенькая учительница, ведёт спокойно, сдержанно. О, как она мне понравилась! Учительница каждого вызывала к столу и давала читать по букварю текст, а потом отмечала что-то в журнале. Дело в том, что не все ребята умели читать, меня же этому научили ещё дома. На другой день я ждал встречи со старенькой учительницей, но увы... Класс разделили на умеющих и не умеющих читать, я попал в первую группу, занятие в которой вела Вера Гавриловна (фамилии не помню). Это была спокойная, приветливая, улыбчивая сравнительно молодая женщина, занималась же с нами она только несколько месяцев, а потом куда-то уехала. Класс наш снова слили, и весь оставшийся год с нами занималась Ольга Сергеевна Туберовская. Молодая, по-видимому, недавно окончившая педагогическое училище, строгая и даже резковатая по сравнению с Верой Гавриловной, но, можно сказать, это была моя первая учительница.
Пятая Слуцкая школа была небольшой, учились в ней наряду с городскими ребята из детского дома «Смена», находившегося в крепости «Бип». Надо сказать, что детдомовские ребята отличались большой сплочённостью, переходящей в грубость и вседозволенность. Они отбирали у нас завтраки, часто дрались, и вообще мы старались с ними не связываться. Через несколько лет этот детский дом куда-то перевели, и тогда мы вздохнули свободно.

Дом Фридерици-2-1.jpg
5-я слуцкая (Евангелическо-лютеранская) школа. 1950-е годы

Здание школы (разобрано в 70-е годы) имело три этажа. Первый каменный, там находились маленькая библиотека, пионерская и октябрятская комнаты (слева от входа), гардероб и небольшой буфет (справа), а под лестницей комнатка, в которой жила наша учительница. На второй этаж вела довольно широкая каменная лестница (первый марш), а дальше более узкая деревянная. Второй и третий этажи постройки были деревянные. С площадки второго этажа левая дверь вела на «чёрную» узкую лестницу, здесь же помещался кабинет директора, им был Антон Адамович Рогоцкий (1888 - февраль 1942 года, умер в Ленинграде в блокаду, похоронен на Серафимовском кладбище. - С. В.), довольно высокий, худощавый, средних лет. Рядом с директором находился завуч и учительская. Туда я никогда не ходил и расположение комнат не знаю. Прямо с площадки дверь вела в большое помещение класса, окна которого выходили на Медвежий переулок и пустырь напротив школы, а через боковую правую дверь попадали в зал. Эта большая комната с окнами и небольшим балконом, выходившими на Среднею улицу, была почти пустой. В одном её углу стоял большой рояль, а напротив вдоль стены большие застеклённые шкафы, в которых выставлялись лучшие поделки учащихся на уроках труда. По существовавшему распорядку в школе, во время перемен мы собирались в зале, где должны были или стоять, или спокойно ходить, но это требование постоянно нарушалось, и шустрые ребята носились сломя голову по лестницам, а в тёплое время по пустырю напротив школы. В зале же проходили и собрания, на которых говорили об учёбе и показывали (ставили на табуретку или стул) отличных и хороших учеников. Однажды совсем случайно такой чести удостоился и я, но об этом позже. Здесь же происходили занятия по пению, вела их старенькая учительница, известная всему Павловску, Мария Николаевна Качалова (1884-1942. Похоронена на Павловском городском кладбищще. - С. В.). У неё училась моя тётя и даже дядя. Под аккомпанемент рояля мы разучивали и пели разные, главным образом революционные песни.



На третьем этаже, куда вела более узкая и крутая деревянная лестница, находились только классы. Школа носила какой-то домашний уклад, в ней не было даже электрического звонка, а с урока и на урок оповещал маленький ручной звоночек, с которым ходила обычно уборщица. В тёплое время она выходила и на улицу, и звонок было слышно даже от нашего дома. В перерывы я часто бегал домой, там мама меня и кормила.
Со второго по четвёртый класс у нас вела занятия другая учительница, Ревекка Соломоновна Аннинская, а у той старенькой, которая провела в классе первое занятие, мне учиться так и не довелось, она умерла году в 1937-1938-м. Я помню, как её хоронили, в тот день у меня произошла собственная неприятность. Дело в том, как тогда было принято, мальчишки моего возраста бегали в коротких штанишках. Но вот мама решила мне сшить длинные брюки. Шила их портниха, жившая в трёхэтажном доме на Красных Зорь, в подвале этого дома была керосиновая лавка. И вот в долгожданный день я с мамой пошёл за брюками, состоялась последняя примерка, всё было хорошо, но мне страшно не хотелось снимать эти брюки, и я уговорил маму разрешить мне в них дойти до дома. На улице как-то получилось, что мы разошлись, а от дома я увидел, что около школы собралось много народу. Конечно, я пошёл туда и узнал, что хоронят ту учительницу. Хоронили тогда не так, как сейчас. Гроб медленно везли через весь город, а за ним шла процессия. Было довольно грязно, но особенно невылазная грязь началась на Артиллерийской, или Кладбищенской улице, там буквально некуда было ступить - сплошь вода и жижа. Помню, где хоронили учительницу, и её могилу до войны я знал и иногда заходил, но потом потерял. Домой с похорон я явился в новых брюках и до ушей в грязи. Конечно, мне здорово попало, но не за то, что ходил на похороны, а за то, что не переодел брюки. Маму тоже можно понять: сколько времени и сил ей нужно было затратить, чтобы привести брюки в порядок.


Учителя 5-й слуцкой школы на крыльце школы

Учился в пятой школе я неровно и только один раз во второй четверти второго класса в табеле не имел ни одного «ПС» - это посредственно, а сейчас удовлетворительно. Во всяком случае с уверенностью можно сказать, что в классе я был где-то в середине и учительницы жаловались на мою невнимательность, непоседливость и лень. Так что огромное желание идти в школу сменилось каким-то равнодушием. Учил уроки я походя, всё время стремясь их быстренько и кое-как закончить и бежать на улицу.
Первым учеником в нашем классе был Борис Королёв, с которым я познакомился ещё до школы. Он жил с родителями и младшей сестрой недалеко от нас, в доме № 26 по улице Красных Зорь. У него я бывал, но особой дружбы между нами не происходило. Учился Борис на круглые пятёрки, был способным и чётко умел распределять своё время по принципу: «делу время - потехе час», мои же принципы были прямо противоположными.
Закончил я пятую Слуцкую начальную школу в 1938/39 учебном году и получил свой первый аттестат за № 236, датированный 7 июня 1939 года, в котором среди восьми оценок было одно посредственно (по русскому письменному - постоянное моё слабое место), четыре хорошо и три отлично - история, рисование и пение. Оказывается, я хорошо и даже отлично тогда пел, чего в последующие годы за собой не замечал.
Ещё два года с 1939 по 1941 я учился в 7-й Слуцкой школе, которую незадолго до этого построили.


7-я слуцкая школа (после войны № 463)

В 1936-37 годах в Слуцке по типовому проекту было сооружено два одинаковых школьных здания: одно в правобережной части, почти напротив обсерватории - школа № 2, а другое на левой стороне в конце улицы Красных Зорь - школа № 7

Седьмая школа строилась на большом пустыре, занятом раньше огородами. Об этих огородах и названиях улиц района хочется рассказать подробнее. Дело в том, что до 1917 года Конюшенная улица доходила только до перекрёстка, на котором к ней примыкала слева Госпитальная улица, а справа Безымянный переулок (улица Гуммолосаровская), продолжавшаяся же за этим перекрёстком улица носила название Головкинской и застроена на ней в основном была правая сторона. Слева же находилось только два дома: в самом начале участок, принадлежавший Крейтону (дом № 2), и в самом конце на углу Водопроводной улицы (Правды) Ерёменко (дом № 4).


Дом крестьянина Еременко

Прилегающая слева к улицам Госпитальной и Головкинской территория, вплоть до парка, расположенного вдоль Тызвы, а по длине от домиков «Монмартр» до Водопроводной улицы, принадлежала двум павловским огородникам: А. И. Крестинину, жившему на Учебной улице в доме № 10, и А. Г. Кручинину, дом которого находился здесь же среди огородов за участком Крейтона и значился по адресу Госпитальная, 36. Оба огородника выращивали здесь овощи, которые продавали как в Павловске, так и в Петербурге. С семьёй Кручининых мы со стороны моей мамы были в дальнем родстве, и потому мне доводилось бывать в их доме, которым после смерти отца владел его сын И. А. Кручинин. Он был женат на А. Н. Петраковой, родной сестре жены моего дяди Николая Георгиевича Чалова. Звали жену дяди Коли Вера Николаевна. До замужества моя мама очень дружила с Верой Петраковой и Любой Кручининой.

После революции Конюшенной и Головкинской улицам дали одно название - Красных Зорь, огороды урезали и на их месте построили школу, в которой я потом и учился. Здание школы сохранилось до сих пор, и описывать его нет смысла. Скажу только, что после войны оно было снаружи оштукатурено, с заднего фасада к нему сделали пристройки, а со стороны Красных Зорь посадили деревья и кусты, которые теперь сильно разрослись.
Директора школы П. Р. Шевердалкина немного помню, потому что однажды пришлось побывать у него в кабинете, который находился в первом этаже левого крыла здания. Я чего-то набедокурил, вроде подрался, и нас туда свели. Он был молодым и, как мне показалось, мягким человеком. Во всяком случае кроме небольшого разговора о том, что нехорошо драться, он никаких мер не предпринял и отпустил нас с миром.


Панкратий Романович Шевердалкин (1906-1980)

С завучем, к счастью, мне общаться не пришлось. Его школьники боялись и поговаривали, что иногда он не прочь был ввернуть и затрещину. Об этом рассказывали «бывалые», которым доводилось побывать у него в кабинете. Возможно, всё это говорилось для поднятия своего авторитета, но мы им верили. Ни имени, ни фамилии завуча не помню, так как среди школьников его звали по прозвищу «Чушь городишь» – будто бы эти слова он кричал в ответ на оправдания, попавшего к нему нарушителя школьного порядка. Внешне он был невысокого роста, средних лет, тёмный и сухощавый. Из учителей помню далеко не всех. Наша классная воспитательница Клавдия Михайловна Янчур преподавала ботанику и зоологию - невысокого роста, круглолицая, в пенсне. Математикой в пятом классе с нами занимался старичок, но ни имени ни фамилии его я не помню, а прозвище у него было - дедушка Каширин. Если ребята в классе шумели, он визгливо кричал и топал ногами. В шестом классе алгебру и геометрию преподавал молодой и энергичный Николай Николаевич Морозов, его побаивались. На систематически не готовивших уроки он иногда кричал: «Опять не выучил, прогонял палкой чёрных кобелей!». Почему он полагал, что именно этим занимались лентяи, не знаю. Но чаще им применялся другой более эффективный педагогический приём - оставлял после занятий учить. Пока ему не расскажешь выученное, домой не отпускал. Так я как-то не выучил формулы сокращённого умножения и сидел после занятий, зато помню их до сих пор. Последний раз я видел Н. Н. Морозова в июле 1941 года. С учительницей русского языка Марией Фёдоровной Петровой у меня были постоянные нелады - с родным языком дело обстояло плохо. Почему так получалось, не знаю, вероятнее всего, что сам себя убедил в невозможности выучить, а на самом деле была беспробудная лень. Однажды я по русскому нахватал несколько двоек, и К. М. Янчур вызвала в школу родителей, пошла, как всегда, мама. Вечером того же дня дома со мной происходил серьёзный разговор. Мама в школе беседовала со всеми учителями, ведущими у нас занятия. Больше всего меня ругала М. Ф. Петрова, остальные также не хвалили, единственно, кто отозвался обо мне хорошо, это учитель географии, Павел Александрович Ратновский. Мне очень нравилась география и сам учитель, его манера рассказывать, поэтому уроки я учил и знал материал хорошо. Других учителей я помню больше зрительно, а некоторых только по фамилии. Французский преподавал Прокофьев - очень хороший и знающий учитель, но класс «держать» не умел и на занятиях был постоянный шум. Потом пришёл другой учитель, преподававший в других классах историю. Дисциплина у него была, но знал предмет он неважно, и нам казалось, что он сам учился французскому языку. Его я после войны встречал в Ленинграде на Подольской улице, но не подошёл, так как не помнил ни имени, ни отчества, ни фамилии. Занятия по истории вёл Константин Иванович Иванов, говорили, что он был раньше директором школы и его сняли за какие то грехи. Рассказывал он интересно, любил читать нравоучения, где в качестве примеров приводил эпизоды из своей жизни, но был груб и непредсказуем в настроении и действиях. Преподаватель физики - немолодой, несколько сумрачный, рассказывал обычно сидя за столом. В учебнике, лежавшем перед ним, в качестве закладки была вложена стальная линейка, которую он иногда употреблял для демонстрации свойств физических тел, а если в классе начинался шум, ею же плашмя ударял по столу, производя страшный грохот, и класс успокаивался. По пению занималась довольно молодая учительница по фамилии Молчанова (по-моему, имя у неё было Елена). В этой школе в качестве музыкального инструмента было пианино. Теперь мы не только пели, но разбирали и ноты. Порядок она наводила весьма своеобразно - со всей силой захлопывала крышку инструмента, при этом раздавалась такая «музыка», что все умолкали. Мне жаль было пианино, но что сделаешь, ведь учительница... Занятия по черчению вёл очень сухощавый Казимир Мечеславович, фамилию не помню. Остальные преподаватели школы совершенно исчезли из моей памяти.
В заключение нужно сказать откровенно, что в 7-й школе я учился хуже, чем в пятой, так как меньше ощущал контроль, а своего ума, по-видимому, не хватало. Экзамены я сдавал все, переэкзаменовок не имел, на второй год не оставался, но по успеваемости находился в нижней части группы. К сожалению, почему-то табелей в этой школе нам насовсем не давали, не получил я и никакого аттестата, окончив перед войной только шесть классов.

Продолжение
Tags: Б. В. Януш, Воспоминания о старом Павловске, Музей истории города Павловска
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments