Сергей Выжевский (dharma_ser) wrote,
Сергей Выжевский
dharma_ser

Categories:

"Воспоминания о старом Павловске". Б. В. Януша. Часть 3

Часть 1
Часть 2

Весной по павловским улицам во все стороны бежали весёлые ручейки, а в некоторых местах стояли большие и глубокие лужи. Это была пора корабликов. Что только не плыло вдоль этих улиц, сопровождаемое толпой мокрых и грязных мальчишек и девчонок, тут были и деревянные корабли, иногда большие и красивые с парусами, и бумажные кораблики и просто щепочки. Дома нам часто попадало от мам за состояние, в котором мы являлись, приходилось многое стирать, а воду-то носили с колонки, которая находилась на углу Марата и Медвежьего у лютеранской церкви, многое потом сушить.



1974 год. Колонка еще на месте (в левой части снимка снизу у тротуара)

Одним словом, создавали мы немало хлопот нашим заботливым и всё прощающим мамам.

Но весна время особое, светлое и радостное, в Павловске же она чувствовалась особенно обострённо. Как-то по-особому пахло, появлялись первые проталинки, на которых мальчишки любили играть. Особенно любил я, когда открывались зимние рамы и балкон, мама всё мыла, а в квартиру врывался шум улицы и приятный аромат весны. Ну как тут не вспомнить Майкова:

Весна! Выставляется первая рама –
И в комнату шум ворвался,
И благовест ближнего храма,
И говор народа и стук колеса.
Мне в душу повеяло жизнью и волей:
Вон - даль голубая видна...
И хочется в поле, в широкое поле,
Где, шествуя, сыплет цветами весна!

Как всё это созвучно с теми далёкими впечатлениями! И благовест Мариинской церкви я помню, её хорошо было слышно через открытые окна нашей квартиры.

***

Шло время. Я понемногу взрослел, и постоянная опека мамы постепенно уменьшалась. Большую часть времени я проводил во дворе со своими сверстниками. Но в выходные дни и в период отпуска много времени мне уделял папа. Надо сказать, что только теперь, когда многое из жизни того времени нам стало известно, я в полной степени понял всю сложность обстановки, в которой находились наши родители.
Мой дедушка, Борис Леонидович, умер, когда отцу было шестнадцать лет. На трёх старших братьев и легли заботы о семье, но двое из них затем отделились, обзаведясь своими семьями, и отец остался почти единственным кормильцем.


Отец, Вячеслав Борисович Януш. 1914-1915

К сожалению, он не имел ни законченного образования, ни специальности. Доучиваться пришлось вечерами сначала в Царскосельском реальном училище, а потом в вечерней школе в Петрограде. После дня работы на Северо-Западной железной дороге он полуголодный вечером учился. К тому же в эти годы разрухи поезда из Петрограда в Павловск ходили очень плохо. Станция Павловск I была закрыта совсем, а две пары поездов в сутки следовали в Вырицу через Павловск II. Как мне рассказывал отец, вечером в поезд, стоящий у перрона Витебского вокзала и время отправления которого не было точно определено, набивалось много народу. Люди сидели и стояли везде, где только возможно. В душном тёмном вагоне проводили порой часы. Наконец прицепляли паровоз, это значило, что скоро поезд отправится, когда же наконец состав трогался, кричали «ура». Поздно вечером он добирался до дома, а утром всё повторялось.

В 1923 году отец начал службу в Высшей военной автомобильной школе, с этого времени вся его жизнь была связана с армией. Хотя больших командных должностей он никогда не занимал, а возглавлял небольшое чертёжное бюро, всё же нервотрепки было много в тяжёлые 30-е, да и в более поздние годы.


Вячеслав Борисович Януш

Прослужил он в этой школе, находившейся на Подъездном переулке у Витебского вокзала, и в армии, 30 лет, причём, что чрезвычайно редко бывает у военных, в одном городе и в одной части. Служба не давала ему много свободного времени, только выходные дни, да и то не все, и отпуск. Летом же школа выезжала в лагеря, находившиеся в Дудергофе (Можайск), и ему приходилось или там жить или же каждый день ездить на двух поездах, но он чаще выбирал последнее.


На маневрах в Кипени

Отец очень любил природу, любил посещать новые, неизвестные ему места, и вот эта жажда небольших путешествий увлекала его.



Когда я смог самостоятельно много ходить, мы или всей семьёй, или с приезжавшими к нам из Ленинграда старшим братом папы дядей Лёней с моей двоюродной сестрой Наташей, или вдвоём предпринимали большие прогулки в окрестности Павловска. В парке мы гуляли редко, отец не любил шума и столпотворения, которые происходили там в выходные дни, хотя посетителей парков в те времена было во много раз меньше, чем сейчас, нам же казалось, что это очень много. В парке мы обычно гуляли в вечерние часы в будние дни, да и то в удалённых от центра местах. В воскресенье же уходили или в Аннинковский парк, или в поля к железной дороге. Там на наших излюбленных местах подолгу сидели и смотрели на проходившие мимо поезда. Вспоминая сейчас эти места, удивляюсь, как эффективно в те времена использовались эти земли. Помню сразу за железной дорогой в сторону деревень Кошелево и Попово огромные поля ржи, по их краю мы собирали васильки. Теперь же эта местность заболочена и заросла кустами. Так и в других местах. Сколько ещё у нас не используется и пропадает земли!




Аннинковский парк (бывшая Александрова дача. - С. В.) в то время больше походил на лес, он сильно одичал, аллеи и дорожки исчезли и были протоптаны тропки. Никто из жителей Павловска толком не знал и его прошлого. Большой участок, прилегающий к бывшей даче Салтыкова (на самом деле дом Ф. М. Кручинина, построенный в начале XX века на месте дома Салтыкова. - С. В.), был огорожен забором, там находилась Опытная плодово-ягодная станция.


"Дом Салтыкова" (дача Ф. М. Кручинина)

Со стороны, где была раньше церковь, сохранилась красивая прямая аллея, деревья которой образовали сплошной свод. Овраг, по дну которого протекала маленькая Тызва, был чистый, поросший только травой. Павильон «Эхо» и «Храм розы без шипов» находились в запустении, но были целы. В парке преобладала растительность хвойных пород. Народу ходило туда мало, в основном жители прилегающих районов города. Росли там и ягоды и грибы, но немного, и ими обычно лакомились ребята. Надо сказать, что в те годы хотя и были любители грибники и ягодники, но такого ажиотажа и алчности собирательства, когда выдирается и вытаптывается всё кругом, не наблюдалось.

Иногда нами предпринимались более дальние прогулки к Пасторату - это район деревни Попово и Поповского обрыва на реке Поповке. Тогда дорога из Софии через Кошелево (этой деревни теперь нет) и Попово в Царскую Славянку сохраняла ещё прежнее вполне хорошее состояние. Она, очевидно, прокладывалась для кратчайшей связи этих двух мест и была совершенно прямой и хорошо шоссированной. По ней тогда можно было ездить на любом транспорте. В дальнейшем её совершенно испортили и теперь в период дождей по дороге не только нельзя проехать, но даже и пройти - вся в ямах, лужах, грязи. Место Пастората, называвшееся так потому, что там находилась пасторская земля и каменная лютеранская кирка, сохранившаяся в изуродованном состоянии до сих пор, деревни Попово и Царской Славянки значительно возвышались над Павловском, и он казался лежащим в низине.


Лютеранская (финская) кирха

Вдоль этой дороги по обеим её сторонам тянулись засеянные поля, с неё можно было любоваться великолепными далями и наслаждаться сельской тишиной, цветами и многочисленными бабочками. Там я часто гулял с родителями. Но было в этом районе ещё одно, прямо скажем, божественное место, которое я до сих пор вспоминаю с особой трогательной любовью, но увы, увидеть его теперь никому не дано. Речь идёт о так называемом Гамболовском лесе, находившемся в километре-полуторах от деревни Попово, если идти вверх по реке Поповке. Лес этот небольшой, в поперечнике, я думаю, километра полтора-два. Из-под полога его деревьев и кустов как-то неожиданно вытекала маленькая Поповка. Гамболовский лес представлял как бы большую куртину среди полей, недалеко от него находились деревни Гамболово и Гукколово. Только теперь я узнал, что до революции он принадлежал Удельному ведомству и назывался «Заповедным лесом». Там проходили практику учащиеся Школы садоводства и огородничества, находившейся между селом Покровским (Малое Графское) и деревней Гамболово. В то время, когда мы ходили в этот лес, он уже не был «Заповедным» и никто за ним не ухаживал, но следы прошлой упорядоченности ещё сохранялись. В отличии от большинства лесов, окружавших Павловск, он был каким то светлым, чистым, радостным и удивительно привлекательным. Здесь наряду с хвойными росло много лиственных деревьев и даже орешник, водились в лесу ягоды и грибы, но немного. Оживляла его протекавшая маленькая чистая речка. Я этот обетованный уголок часто вспоминал в войну, находясь далеко от Павловска. Воспоминания о нём у меня ассоциируются с стихотворением Н. А. Некрасова «Саша»:


...Сколько тут было кудрявых берёз!
Там из-за старой, нахмуренной ели
Красные грозды калины глядели,
Там поднимался дубок молодой.
Птицы царили в вершине лесной...

К сожалению, Гамболовский лес постигла та же участь, что и «Сашин», его вырубили оккупанты. После войны я пытался найти хотя бы место этого «Заповедного леса», но, безуспешно. Теперь там всё обезображено и находится какой-то карьер с шумной, пыльной и вонючей техникой.
Но вернёмся опять в 30-е годы. Как я уже писал, из Гамболовского леса вытекала речка Поповка. Её неширокое русло пролегало среди полей и было окружено кустами. Чистая прозрачная вода местами мчалась по мелким песчаным быстринам, а местами собиралась в тихие и тёмные заводи, напоминающие омуты, над ними носились массы стрекоз. Такого их обилия и расцветок, бирюзовых, зелёных, желтых, розовых, я никогда и нигде не видел, и вспоминается тут А. К. Толстой:

Где гнутся над омутом лозы,
Где летнее солнце печёт,
Летают и пляшут стрекозы,
Весёлый ведут хоровод...

Там мы иногда купались, а потом на склонах, спускающихся к речке, собирали ароматную полевую землянику. Её там было много, но мы только лакомились, не собирая для многочисленных банок варенья. Да, щедра наша земля, только разучились мы ею пользоваться, обуревает алчность и жадность, не думаем о будущем, о наших детях и внуках. Ведь может случиться, что им останется голая земля.
Поповский обрыв, расположенный в русле реки у деревни Попово тогда также не был таким запущенным. Наверху находилось старое финское кладбище и ходили там мало, а потому почти не было осыпей. Если как следует поискать, там можно было найти камешки с отпечатками древних растений и каких-то невиданных животных. К обрыву ходили экскурсии из школ Павловска, приезжали из Ленинграда.
После деревни Попово речка текла дальше среди обрывистых берегов, но они были менее доступны и мы туда не ходили. Впадает Поповка в Славянку в деревне Пязелево.

Продолжение следует
Tags: Б. В. Януш, Воспоминания о старом Павловске, Музей истории города Павловска, Павловск, Слуцк
Subscribe

promo dharma_ser april 20, 2019 10:54 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Краткая видеоверсия выступления автора в Институте Петербурга на XXV открытых слушаниях В 2011 году Государственный музей-заповедник «Павловск», как и ряд других музеев издающий полный каталог своих коллекций, опубликовал выпуск, посвященный архитектурной графике конца XVIII -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments